Сайт joomix.org
Главная
Среда, 08 февраля 2017 12:06

Пока Египет не разлучит нас. Глава 12.

Автор
Оцените материал
(11 голосов)

Приглашаю Вас последовать за Дарьей в жаркий Египет с его пряными ночами и золотыми днями. Где сбываются самые смелные мечты и рушатся последние надежды. Дарья проведет вас через историю своей жизни и вовлечет в яркий мир востока.

 1 глава "Побег" 
 2 глава "Хургада- это там где  ветер..."
 3 глава "Первые слезы"
 4 глава "Оазис"
 5 глава "Мама Роуз"
 6 глава "Зазеркалье"
7 глава "Сан Стар"
8 глава "Пицца-паб"
9 глава "Скарабей"
10 глава "Рамадан"
11 глава "Август"
12 глава "Дахар"
13 глава "Эль Каусер"
14 глава "Дождь"
15 глава "Катастрофа"
16 глава "Разлука"

 

Дахар.

 

Дни летели один за другим, и постепенно Дарья научилась справляться со своим вынужденным одиночеством.
«В конце концов, счастливой в Египте можно быть и без любви, – говорила она себе, подставляя лицо потокам горячего пустынного воздуха, врывавшегося в служебный автобус через открытые окна и двери. Кондиционера в автобусе не было, и вся вентиляция осуществлялась через настежь распахнутую дверь. Аджай сидел где-то позади, на привычном месте в конце автобуса, но теперь Дарья намеренно воспользовалась своим правом занять «место для дам» в первом ряду сидений. – Ты же сюда и приехала ради горячего солнца, сочных фруктов и расслабленной атмосферы курорта. Ну вот, теперь у тебя всё это есть. Тебя везде сопровождают ритмы любимой арабской музыки, в руках – замечательный спелый персик, какой не найдёшь больше нигде в мире, за окном простирается величественная Сахара… Ты спокойна и счастлива, ты спокойна и счастлива, ты спокойна и счастлива …»
Каждый день отель принимал толпы туристов, обязанностей у гест-релейшнз становилось всё больше и больше, и, погрузившись с головой в повседневные заботы, Дарье удавалось так вымотать себя в течение целого дня, что в «Шедван» она возвращалась только с одним желанием: выспаться. Но когда наступал выходной, ей снова становилось грустно. Выходной Дарья имела всего один, но не обременённая никакими обязанностями, она весь день была предоставлена сама себе, и эта некогда благодатная беззаботность оборачивалась теперь против неё. Мысли её то и дело невольно возвращались к последним событиям, нагоняя разочарование и скуку, а свойственная ей любовь к людям вдруг превращалась в приступ жестокой мизантропии.
И тогда она шла к морю. Он уносило прочь её мрачные мысли и помогало на время забыться в сладкой истоме на раскалённом солнце. «Колор Бич» Дарья теперь обходила стороной – слишком много романтических воспоминаний связывало её и Аджая с этим местом, и она совершенно точно знала, что если случайно снова встретит там своего индийского друга, то забудет все обиды, простит ему всё, и снова вернётся к прежним отношениям.
«Тебе всего-то нужно продержаться ещё несколько месяцев, пока он ещё не уехал в отпуск, а затем и в Канаду, – уговаривала она себя. – А потом от Аджая останутся одни лишь воспоминания, да и те сотрутся из памяти со временем».
Поэтому она стала проводить свои выходные дни на «Саваки Бич». Он находился ближе всего к «Шедвану», а ехать куда-то дальше ей не хотелось. Днём «Саваки-Бич» терял свою загадочность и до захода солнца выглядел как самый обычный городской пляж. Дарья устраивалась на лежаке у самой кромки воды, мысленно усаживала в надувную резиновую лодку всех своих предателей и обидчиков, повстречавшихся ей на жизненном пути, и отпускала этот «ковчег» куда-то далеко в открытый океан, одновременно отпуская и обиды из своей души…
В одно из таких воскресений Дарья, вдоволь наплескавшись в море и разомлев на палящем солнцепёке, вернулась к себе в номер. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, она дождалась половины десятого вечера и отправилась поужинать в буфете «Шедвана». Двери и окна буфета выходили прямо в лобби, где гостей снова развлекал певец Закария, так что Дарья могла отчётливо слышать, как он всё также фальшиво выводил своим хрипловатым голосом классические арабские мелодии. Она наскоро проглотила содержимое своей тарелки, кивнула на выходе официанту в знак благодарности за обслуживание и, ничуть не вдохновившись представлением в лобби, попыталась прошмыгнуть к себе наверх мимо ресепшен и любопытных взглядов египтян.
– Мисс Дарья! – услышала она голос ресепшиониста Амира, исполнявшего роль ди-джея на вечерних шоу. – Сегодня будет закрытая вечеринка для гостей в лобби-баре. Вы придёте на шоу?
– Нет, – покачала головой Дарья. – Что-то не хочется. Голова болит.
Не успела она зайти к себе в комнату, как зазвонил её мобильный телефон. Аджай. Зачем он снова звонит? Неужели он не понимает, что каждое его слово теперь ранит ей сердце? Однако сбросить вызов у Дарьи рука не поднялась.
– Дарья, мистер Халед празднует свой день рождения в «Пицца-пабе» и спрашивает, когда ты придёшь его поздравить!
– Я не приду, даже если это правда, – сказала она в ответ.
– Это правда. Это не ради меня, Дарья, мистер Халед… – слова Аджая заглушили гитарные аккорды и дружный возглас толпы.
– Тебя не слышно, и я не хочу продолжать этот разговор, – сказала Дарья, собираясь отключить телефон.
Но шум и звуки музыки неожиданно стихли, а в телефонной трубке настала тишина.
– Специально вышел на улицу, – сказал Аджай. – На улице пусто, и нас никто не услышит. Мистер Халед на самом деле ждёт, когда ты придёшь. Но раз ты не хочешь выйти, то я скажу тебе по телефону: я люблю тебя! У меня никого нет, только ты, и я хочу тебя видеть.
– Ты не имеешь права так со мной разговаривать! – закричала в трубку Дарья. Но в ответ услышала только смех. – Почему ты смеёшься?
– Я люблю тебя и имею право говорить всё, что мне захочется. Можешь думать обо мне что угодно, мне всё равно. Зря ты не хочешь прийти, – добавил он. – Мистер Халед обидится, что ты не пришла его поздравить.
– Я никогда больше не появлюсь там, где ты. С меня хватит. Прощай.
Дарья прервала звонок и положила телефон на прикроватную тумбочку рядом с планшетом. Но в эту же минуту она услышала сигнал о сообщении на Фейсбуке. Это был Хассан, тот самый директор Украинского культурного центра:
«Дарья, где ты научилась так танцевать?»
Кто-то снял Дарьино выступление на камеру, и видео уже успело облететь соц.сети.
«У себя на Родине»
«Невероятно! Тебе нужно продолжать практиковаться»
«В Хургаде я не нашла школ танца
и профессиональных тренеров»
«Я найду! У меня есть связи в Каире.
У тебя будет достойный тренер.
Кстати, а что ты делаешь завтра вечером?»

«И этот туда же! – С досадой подумала она. – Как же я устала!»
Не вдаваясь в подробности, Дарья сказала, что занята, постаралась поскорее закончить этот диалог, и отключила все средства связи. Часы показывали одиннадцать часов вечера, и она решила лечь пораньше.
«Хоть высплюсь наконец-то, – говорила она сама себе, стеля постель. – Хватит с меня бессонных ночей под луной». Но тут зазвонил настольный телефон в номере. Звонили с ресепшена:
– Мисс Дарья, выручайте! У нас закрытая вечеринка в лобби-баре. Мы пригласили на шоу танцовщицу, но она оттанцевала свою программу слишком быстро, а гости требуют ещё. Придите, станцуйте им, ради Аллаха!
– Мне очень жаль, – ответила Дарья, – но я совершенно не готова танцевать сегодня. У меня болит голова, и я уже ложусь спать.
Через пять минут звонок повторился.
– Мисс Дарья! Вас просит сам мистер Султан! Деньги уплачены, гости расстроены, они требуют танцовщицу!
– Извините, а деньги уплачены кому? Мне или той танцовщице? – спросила Дарья.
– Мистер Султан заплатит Вам сто фунтов!
– Я не готова сегодня танцевать. Я иду спать, извините, – и Дарья положила трубку.
Через минуту ей позвонили снова.
– Мистер Султан просит Вас спуститься к нему в «Гарден-кафе».
Дарья уже смыла макияж и переоделась в ночную рубашку, так что приводить себя в порядок для встречи с Султаном ей очень не хотелось. Пока она размышляла, как ей поступить в этой ситуации, ей на мобильный позвонила Дина:
– Дарья, вот послушай меня! – кричала она в трубку. – Я не знаю, что там у вас случилось, я вообще сейчас в Каире решаю вопросы с документами перед своей свадьбой, но если мистер Султан говорит, что надо что-то сделать, значит, это действительно надо!
– Дина, мистер Султан хочет, чтобы я танцевала на закрытой вечеринке по их первому требованию без всякой подготовки, а у меня сегодня, между прочим, голова болит! Я устала и ложусь спать. И вообще, я в «Шедване» работаю или в «Сан-Стар»? Какое право имеет мистер Султан что-либо мне приказывать в нерабочее время?
– Вот пойди и скажи это мистеру Султану! Спустись хотя бы к нему в кафе, как он просит.
«Значит, они будут платные вечеринки устраивать, а мне почему-то «надо» танцевать под их дудку! – возмущалась про себя Дарья, спускаясь в лифте со своего этажа. – Да за кого они меня принимают!»
Она зашла в зал «Гарден-кафе» и увидела сидящих у входа на низком диванчике Султана и Валида – молодого инспектора по кадрам. Султан, одетый как-то совсем по-домашнему – в спортивные штаны с лампасами и выцветшую зелёную футболку, меланхолично пыхтел «шишей». Редкие волосы на его голове были всклокочены, лицо пугало какой-то нездоровой бледностью, и по всему было видно, что настроение у директора отеля – весьма скверное. Он не стал утруждать себя разговорами на иностранном языке, и едва ответив на Дарьино пожелание доброго вечера, сразу начал говорить по-арабски. Валид принял на себя роль переводчика:
– Понимаете, – снова пришлось выслушать Дарье то, что ей уже сообщили ресепшионисты, – у нас вечеринка пропадает. Танцовщица пришла всего на полчаса… Гости очень недовольны… И потому мы просим Вас о помощи…
– Знаете, я прекрасно понимаю танцовщицу. Полчаса вполне достаточно, чтобы устать. А танцевать уставшей – только людей смешить, – отвечала Дарья. – И я тоже сегодня уже устала и хочу спать.
– Но мы просим помочь, в порядке исключения, – настаивал Султан, выпустив целый клуб кальянного дыма.
– Соглашайся, – вполголоса сказал ей Валид. – Если станцуешь, то у тебя гарантированно не будет проблем с горячей водой и уборкой в номере.
«Если я сейчас соглашусь, то в следующий раз мне придётся танцевать в комнате у Султана», – мелькнуло в мыслях у Дарьи, пока она смотрела на широкий приплюснутый нос Валида, украшенный большой бородавкой.
– Но вода и уборка у меня должны быть и без танцев, не так ли? – спросила Дарья вслух.
Валид ничего не сказал ей, а вместо этого начал что-то быстро пояснять Султану по-арабски.
– Значит, Вы отказываетесь нам помогать, – мрачно заключил Султан.
– Извините, но я действительно не готова сегодня танцевать.
– Хорошо, – всё с таким же мрачным видом кивнул он. – Но я это запомню. Можете идти.
Дарья кивнула мужчинам и пошла обратно на свой этаж.

 

***
На следующий день Дарья отработала вечернюю смену и как обычно подошла к стойке «Шедвана» за ключом от своего номера. Мистер Азиз, не говоря ни слова, дал ей ключ. Она поднялась на этаж, привычным движением открыла дверь, зашла в комнату. Душ работал нормально, и она решила сразу же воспользоваться этой возможностью смыть с себя дорожную пыль вместе со всеми заботами прошедшего рабочего дня. Она простояла под тёплой струёй воды минут пять, когда в ванной зазвонил телефон. Звонил всё тот же ресепшионист Азиз:
– Мисс Дарья, Вам необходимо переселиться в другой номер.
– Простите? – опешила Дарья от такого неожиданного заявления.
– Вас переселяют в другой номер.
– Когда?
– Прямо сейчас. У Вас есть десять минут, чтобы собраться.
– Вы шутите! Это невозможно! Я живу здесь уже несколько месяцев и только что отработала смену.
– Я понимаю. Но мистер Султан говорит, что этот номер нужно сдать другим гостям. Ваша соседка уже здесь не живёт, нам не выгодно, чтобы Вы одна занимали целую комнату. Собирайте вещи.
– Я раздета и стою под душем! – закричала Дарья в отчаянии.
– Мистер Султан! Она раздета и стоит под душем! – услышала Дарья, как кричит ресепшионист в лобби отеля.
Дарья в ярости бросила трубку на телефон. Понимая, что дело принимает серьёзный оборот, она наспех обтёрлась полотенцем, завернулась в халат и выскочила из ванны. Телефон снова трезвонил. На этот раз молоденький ресепшионист Мухаммед пытался пояснить ей то, что она уже и сама поняла:
– М-м-м… э-э-э-э… в общем… мисс Дарья, Вам нужно собрать вещи…
– Мисс Дарья, – выхватил у него трубку Азиз, – если Вы через полчаса не покинете номер, то мы вообще выселим Вас из отеля.
– В какой номер я должна переехать? – спросила Дарья, собрав в кулак всё своё самообладание.
– В номер 420.
– К женщине из Таиланда!
– Именно.
– Какая подлость с Вашей стороны! – крикнула Дарья и снова бросила трубку. Но понимая, что оказаться посреди ночи на улице в Хургаде – не самое лучшее решение, всё же начала собираться.
«Надо Сафи позвонить, – мелькнуло у неё в голове, пока она наспех кидала свои платья в чемодан. – Здесь же её вещи кое-какие остались. Пропадут ведь и концов не найдёт».
Сафи примчалась на такси через десять минут после звонка.
– От этих мерзавцев чего угодно можно ожидать! – приговаривала она, выгребая из ящичка под зеркалом булавки, карандаши, ручки, заколки и ещё кучу всяких мелочей. – Если бы ты не позвонила, я бы так ничего и не знала. И где бы я потом искала свои тетрадки и книжки, которые я тут оставила?
Телефон зазвонил снова.
– Мисс Дарья, Вы переезжаете в номер 420 или нам выписывать Вас из «Шедвана»?
– Переезжаю. Но номер 420 закрыт и на стук никто не отвечает.
– Сейчас посмотрим.
Сафи крепко обняла Дарью.
– Береги себя! – сказала она ей на прощанье. – Ещё увидимся, если будет на то воля Аллаха!
Дарья сложила свои наспех собранные сумки в угол под дверью комнаты, где жила «Балала», и стала ждать, когда ей откроют дверь. Из распахнутого настежь окна в коридоре доносились звуки музыки и запах «шиши», смешанный с солёным запахом моря. Прошло не менее получаса, прежде чем к ней подошли оба ресепшиониста и «дедушка» Рамадан собственной персоной. Мужчины долго стучали в дверь, пока, наконец, она распахнулась, и из комнаты вышла заспанная «Балала».
– Извините, что разбудили Вас… – начал мистер Азиз.
«Балала» посмотрела на Дарью, потом на груду Дарьиных вещей возле двери, и твёрдо сказала по-английски:
– Нет! – после чего разразилась гневной речью на своём, никому неизвестном, языке. Она загородила собой вход в комнату, а на все попытки объяснить ей, что от неё требуется впустить Дарью в комнату, она кричала только одно: «Нет!».
– Подождите, я сейчас приведу её соотечественника, пусть он ей объяснит, – сказал мистер Азиз.
Оказалось, что в «Шедване» живёт ещё и «мужчина из Таиланда», который кое-что понимал по-английски, и мог исполнить роль переводчика для «Балалы». Вскоре мистер Азиз привёл маленького взлохмаченного азиата, способного объясняться с «Балалой» на одном языке. Поняв, что от неё требуется, женщина резко подобрела, и, пробормотав «Извините», позволила всем зайти в номер.
– Она думала, что это её выселяют из номера, и что на её место хотят поселить мадам, – пояснил «мужчина из Таиланда», указав на Дарью. Он также помог «Балале» подвинуть столик, на котором та и в самом деле держала портрет какого-то человека, усыпая его лепестками цветов. Затем он помог подвинуть её большую двуспальную кровать, и таким образом, в комнате под стенкой образовалось небольшое пространство, куда предполагалось втиснуть ещё одно спальное место.
Время бежало, а Дарья всё сидела на чемоданах и ожидала, когда же она сможет лечь спать. К двум часам ночи в комнату прикатили маленькую узкую кроватку на деревянных колёсиках. Такие кроватки ставят дополнительно в номер, когда туда заселяется семья с подросшим ребёнком. Никакого прикроватного столика или тумбочки, конечно же, не предполагалось.
– И это теперь я буду здесь жить! – воскликнула Дарья, заливаясь слезами.
Рабочие, притащившие в номер кроватку, молча стелили постель. «Балала» что-то приговаривала на своём птичьем языке, поглаживая Дарью по голове и пытаясь её успокоить. Заметив, что уговоры не помогают, она оставила Дарью в покое, сунула ей в руку бумажный платочек, чтобы та вытирала им слёзы и сопли, и вышла из комнаты. Оставшись, наконец-то, одна в комнате, Дарья смогла дать волю чувствам и выплакаться.
«Как же так, – рыдала она, – я к ним пришла со всей любовью – к стране, к культуре, к музыке – и танцевала от души, просто потому, что люблю это делать, и что я получаю в ответ? Они… они просто хотели использовать меня для наживы!»
Неизвестно, где «Балала» провела остаток ночи, но в номер она вернулась уже под утро, и, переодевшись в ночную рубашку, сразу же рухнула на кровать и захрапела. Дарья же пролежала, не сомкнув глаз, пока за окном не забрезжил рассвет. Египту почти неизвестны сумерки. Солнце по утрам восходит так же быстро, как и садится по вечерам за горизонт, и очень скоро Дарье в глаза стал бить дневной свет, при котором спать она уже не могла. Ей хотелось задёрнуть штору, но с карниза свисала пластмассовая «карусель», на которой «Балала» сушила своё нижнее бельё. «Женщина из Таиланда» мирно храпела после своих ночных похождений на большой двуспальной кровати, а Дарья всё сидела на своей «каталке», обхватив колени руками, и созерцала все эти трусы и лифчики на фоне голого оконного проёма. Она напряжённо думала, как же ей выйти из сложившейся трагикомической ситуации.
«Сказать Аджаю? Но что он может сделать? Он сам в «Шедване» живёт, а жить с ним на квартиру я не пойду. Хассан? Мистер Ханни как-то сказал, что Хассан разведён и живёт один на съёмной квартире. Нет, пожалуй, не стоит связываться с одиноким египетским мужчиной. Есть ещё Питер, но тот опять захочет какое-нибудь вознаграждение за его «консьерж-сервис»… так я с ним никогда не рассчитаюсь. Шеф Ислам! Я же так и не вернула ему ключи от квартиры. Позвоню-ка я ему завтра, спрошу, не сдаёт ли он ещё свою квартиру в Дахаре. Хотя, почему завтра, утро уже наступило, значит, сегодня».


***
Дарья вставила ключ в замок. Он подался довольно легко, и дверь открылась. Затащив свои вещи в квартиру, она закрыла за собой дверь на все замки и опустилась без сил на диван в маленькой гостиной. Вот и пригодился ей ключ от квартиры шефа Ислама, который она ему так и не вернула месяц тому назад. Вернее, ключей было два – от входной двери в подъезде и от самой квартиры. Но она попробовала первый попавшийся, и квартира открылась. Дарья снова вернулась мыслями к тем событиям, которые каким-то невообразимым образом снова привели её сюда, в самое сердце старого города.
На следующий же день после своего скандального выселения из комнаты, она отработала утреннюю смену в отеле, а затем позвонила шефу Исламу и поинтересовалась, не сдаёт он ли всё ещё свою квартиру.
«Я как раз собирался сдать её своему другу, – отвечал тогда шеф. – Но если тебе нужно, то я могу ему и отказать. Ключ у тебя есть, я сегодня допоздна на работе, так что не смогу подвезти тебя с твоими вещами. Возьми такси, набери меня и дай трубку водителю, я подскажу, как доехать».
Старшие дети шефа Ислама помогли ей затащить багаж на пятый этаж, и вот уже она оказалась в своём новом жилище. За последние несколько лет она переезжала столько раз, что уже сбилась со счёту, сколько съемных квартир ей довелось повидать в своей жизни. Но в Египте это была первая квартира, которую она сняла, и в которой ей предстояло жить самостоятельно. Станет ли она её новым домом, задержится ли она здесь надолго? Время покажет. А пока что она, несмотря на усталость, валившую её с ног после бессонной ночи и целого рабочего дня, стала осматриваться. В квартире стояла духота, и Дарья подошла к окну, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Был август – самый жаркий месяц в году – и даже египтяне говорили, что это лето выдалось необыкновенно знойным. Но когда она распахнула окно, то не ощутила никакого дуновения воздуха, несмотря на довольно поздний вечерний час. Вместо этого комната наполнилась знакомыми звуками классической арабской музыки.
«Кальсум. Энта Омри» – машинально определила она песню и её исполнительницу.
«Есть песни и мелодии, которые должна знать каждая танцовщица, – частенько говорила её любимая тренерша в школе восточного танца, и в подтверждение своих слов тут же спрашивала: «Что за музыка играет сейчас?».
После всего, что приключилось с нею недавно, Дарья даже не была уверена, сможет ли она ещё когда-нибудь танцевать так же вдохновенно и радостно, как и раньше. Но привычка угадывать мелодию засела в её сознании так прочно, что делала она это не задумываясь. Дарья выглянула в окно. Квартира находилась на пятом этаже, самом последнем в доме, и оттуда было хорошо видно, как где-то неподалёку играл вечерними огнями парк развлечений. Туда в основном приходили египтяне – покатать на качелях-каруселях своих многочисленных детишек и развеять жён от домашней скуки. Живя в «Шедване», она частенько гуляла возле этого парка, созерцая улицы, засаженные разноцветными бугенвиллиями, и народ, гуляющий там.
Кальсум проникновенно дотягивала последние ноты своей заунывной песни, а Дарья ощутила, как все тревоги и волнения прошедшей бессонной ночи собрались воедино и вызывают у неё непреодолимое желание упасть на кровать и заснуть. Не разбирая чемодан и сумки, она наскоро приняла прохладный душ, и голышом легла в постель. В спальне был кондиционер, и, нащупав возле себя пульт, она наконец-то ощутила приятную прохладу и погрузилась в глубокий, целительный сон.


***
Ночной отдых смыл с её сердца все прошлые обиды, и, как это всегда бывало с ней в Египте, утром она проснулась обновлённая и бодрая, готовая начать жизнь с чистого листа.
В маленьком кухонном уголке она нашла несколько бутылей воды, чайную заварку, кофе в пакетиках и маленький электрический чайничек – точно такой же, какой Сафи пыталась завести у них в номере в Шедване, чтобы пить кофе по утрам перед работой. Но тот малыш устроил им короткое замыкание в первый же день. Дарья улыбнулась, вспомнив, какую суматоху они тогда устроили в номере за десять минут до отхода служебного автобуса. Этот же чайник был исправен, и Дарья впервые смогла насладиться чашкой чая перед выходом на работу. Получив новый заряд бодрости, она быстро собралась, сбежала вниз по ступенькам и, распахнув кованую решётчатую дверь подъезда, шагнула вперёд, в новую жизнь. Её нога в босоножке на плоской подошве сразу же увязла в слое песка. Дом стоял посреди новостроек, и строительный мусор, пыль и песок были везде. Идти было недалеко – пара небольших улочек с всё ещё строящимися домами, и далее, минуя здание городской администрации, мечеть, и городскую библиотеку, за поворотом уже виднелся «Шедван», от которого ровно в восемь утра отходил служебный автобус. Несмотря на ранний час, солнце уже палило вовсю. Но даже на таком палящем зное Дарья всё же повстречала на своём пути нескольких женщин, с головы до ног закутанных в чёрные одеяния – никабы. Даже лица их были закрыты от посторонних взглядов специальными повязками, оставляя открытыми только узкие прорези для глаз. Женщины остановились друг против друга, поздоровались, о чём-то поговорили накоротке, и пошли дальше, каждая в свою сторону.
«Интересно, – думала про себя Дарья, продолжая свой путь, – как они узнают друг друга, если у них даже лица закрыты?». Этот вопрос остался для неё одной из неразрешимых загадок, которые загадывал ей Египет.
Это был совсем не туристический район. Если бы не два «Шедвана», прилепившиеся за поворотом друг к другу, да «Пицца-паб», куда всегда притягивались туристы и отельные работники самых разных национальностей, увидеть здесь по-европейски одетого человека было бы довольно сложно. Но Дарью это не пугало. Наоборот, ей даже было интересно взглянуть со стороны на жизнь обычных египтян.
Полицейские на своём посту в будках из белого камня возле городской администрации весело поприветствовали Дарью, пожелав ей доброго утра, и она решила, что такая жизнь ей нравится даже больше, чем раньше.
«Но должен же быть кто-то, кого этот Султан боится, – рассуждала про себя Дарья, сидя потом в служебном автобусе. – Спрошу-ка я Хассана. Он ведь хвастался, что работал личным ассистентом у ген.директора «Корал-Си». Значит, он должен знать всю их верхушку».
– Может, на него куда-нибудь пожаловаться можно? Ведь это превышение служебных обязанностей! – спросила она Хассана при случае.
– Некуда на него жаловаться, – отвечал Хассан. ¬– Выше Султана – только собственник всей группы отелей, Шериф Ель Саид, да его ген.директор Джек Симпсон. И уж поверь мне, все они – одна шайка жадных и малообразованных людишек. Это мафия, и бороться с ними бесполезно. Я потому и ушёл от них, что не захотел участвовать в их делишках. Ты думаешь, почему они зарплату месяцами не выплачивают? Ведь отдых в отелях «Корал Си» стоит недёшево, и туристы едут сюда постоянно. Слушай, теперь, когда я уже там не работаю, то могу свободно высказать всё, что о них думаю. Это они только говорят, что, мол, бухгалтерия плохо работает. А на самом деле, они деньги, полученные от туристов, поворачивают на другой бизнес. И только когда тот бизнес начинает приносить какую-то прибыль, тогда начинают оплату всех расходов в отелях.
– Да ты что! – раскрыла рот от удивления Дарья.
– Клянусь Аллахом, так оно и есть!.. Но тебе точно есть где жить? – Спросил он после небольшой паузы. – А то я мог бы на время уступить тебе квартиру, которую сам снимаю на Шератоне. Всё-таки я местный, так сказать, свободный мужчина в своей стране…
«Вот именно потому, что ты «свободный мужчина в своей стране», мне и стоит держаться от тебя подальше», – мысленно ответила ему Дарья. Но вслух только вежливо отказалась:
– Я уже сняла квартиру у одного знакомого. Пока что меня всё устраивает.


***
– Так чем закончился твой разговор с мистером Султаном в тот вечер, когда я тебе звонила? – спросила Дарью Дина несколько дней спустя. Её руки украшали узоры «мехенди», которые в арабской культуре принято рисовать хной накануне такого важного события как заключение брака. Она только что приняла поздравления от девушек гест-релейшнз и теперь сидела перед большой миской спелого инжира, обедая в отельном ресторане.
– Закончилось всё тем, что меня выселили из «Шедвана», – спокойно отвечала Дарья.
Девушки дружно ахнули от удивления.
– А за что тебя выселили? Давно это случилось? И где же ты теперь живёшь? – наперебой стали расспрашивать они.
– Но ты сама виновата, – беспечным голосом сказала ей Дина, отправляя в рот очередной тёмно-фиолетовый плод. – Если бы ты тогда, в первый раз, не станцевала перед всей публикой, никто бы и не знал, что ты умеешь.
– Да ведь танцовщица сама вытащила меня из толпы! – Воскликнула Дарья. – Не могла же я прикидываться, что совсем не умею танцевать!
– Ну, а зачем ты во второй раз танцевала? Да ещё в таком облегающем платье!
– Меня попросил об этом мистер Султан, когда я пришла спросить о зарплате. Я побоялась, что не смогу получить свои деньги, если откажусь. И потом, платье было полностью закрытое… А откуда ты знаешь, в каком платье я танцевала? Ты же в Каире была, – удивилась Дарья.
– Я смотрела видео с твоим выступлением, – невозмутимо отвечала ей Дина. – А тебе не следует забывать, что ты в Египте, а здесь отношение к девушкам, танцующим «танец живота», совсем не то, что в Европе. Так что не удивляйся, что с тобою так поступили, и скажи ещё спасибо, что тебя с работы не выгнали.
Девушки настороженно притихли. Все они, кроме Дины, работали без официального разрешения на работу, поэтому любую из них могли запросто выгнать без всяких церемоний.
– Но та квартира, что ты сняла, хоть приличная? Жить можно? – спросила Ангела, чтобы как-то замять эту неприятную тему.
– Да, приличная, – отвечала Дарья.
– А сковородка там у тебя есть? – деловито поинтересовалась Кристина.
– Есть.
– Вот и отлично. Сделаешь себе драников.
Сложно предположить, почему Кристина дала ей такой совет, но именно «драники» (или «деруны», как их ещё называют на Украине) Дарья готовила себе всякий раз, когда только въезжала в новую квартиру. Это простое блюдо из тёртой картошки было одновременно и вкусным, и сытным, и простым в приготовлении, так что оно как нельзя лучше подходило для первого полноценного ужина на новом, ещё необжитом месте, и «деруны» стали для неё своеобразным символом новой жизни. Хотя, если быть откровенной до конца, Дарье уже давно хотелось настоящего украинского борща. Она уже несколько месяцев питалась в отельных ресторанах и городских кафешках, и очень соскучилась по домашней еде. Она даже прошлась между полок супермаркета, приглядываясь к продуктам, необходимым для борща, но потом поняла, сколько всего нужно купить, и отказалась от этой затеи.
«Я здесь в Египте переезжаю уже третий раз, и неизвестно ещё, что ждёт меня впереди, сколько я продержусь тут на этой квартире у шефа Ислама, – рассудила Дарья. – Вещей у меня с каждым переездом всё больше и больше, а я ещё и продукты за собой потом буду тащить? Нет, не стόит.
Опасения Дарьи не были напрасными. Уже несколько раз она, придя поздно с работы и едва хлопнув входной дверью, получала от шефа Ислама СМС-ку: «Доброй ночи, милая!». Не слишком ли много внимания одинокой девушке от семейного мужчины? И где была в этот момент его жена Захраа? А на следующий день после Дарьиного переезда шеф позвонил и поинтересовался, всё ли хорошо у неё в квартире.
– Да, кажется, всё нормально, – ответила она.
– А телевизор работает? – спросил он.
Оказалось, что спутниковое телевидение нужно было настраивать, и уже через несколько минут в её гостиную забежали старшие дети шефа, а за ними зашёл и он сам. Дети кинулись к телевизору, и пока они пытались его включить, шеф Ислам вдруг крепко обнял Дарью, и слегка приподняв её на полом, попытался поцеловать в щёку. Дарья от неожиданности как-то неловко отвернулась, и получилось, что шеф чмокнул её куда-то в шею.
– Я так соскучился! – прошептал он ей по-английски.
Дарья покосилась на детей. Дети продолжали возиться возле телевизора, нажимая подряд на все кнопки, и, казалось, ничего не замечали…
Она всё ещё не совсем понимала, как ей следует воспринимать эти двусмысленные знаки внимания от мужчины, который назывался её другом, но на всякий случай, решила держаться настороже, чтобы снова не попасть в щекотливое положение.
«А потому, «драники» – заключила она, снова вспомнив этот случай. – «Драники» – это как раз то, что мне лучше всего приготовить в ближайший выходной. А борщ подождёт до лучших времён».


***
Дарья забралась на сидение возле окна и стала смотреть в окно маршрутки. Рядом с ней на сидении устроилась «мадам» в полном египетском одеянии и принялась громко разговаривать по телефону. За ней в маршрутку зашёл Аджай и сел позади них. В этот день он закончил смену пораньше, и в Хургаду они приехали одним служебным автобусом. Но Дарья старалась не обращать на него внимания и продолжала думать о том, как же долго ей приходится добираться домой после работы. Бόльшая половина пути уже была пройдена, и теперь ей оставалось доехать до знакомого поворота возле «Пицца-паба», потом пройти, минуя «Шедван» немного дальше, вглубь новостроек, и долгий путь к дому будет преодолён. Маршрутка быстро заполнилась пассажирами и двинулась привычным маршрутом от площади Саккала в сторону Арабии.
Дождавшись, когда «мадам» попросит водителя остановить и выйдет из автобуса, Аджай тут же пересел на освободившееся место рядом с Дарьей.
– Почему ты не сказала мне, что тебя выселили из «Шедвана»? – спросил он.
– А зачем? Что ты можешь сделать? – спросила Дарья в ответ.
– Я мог бы снять квартиру…
– Перестань, Аджай, я тебе уже сто раз говорила, что ни за что не соглашусь жить с тобой на квартире.
Микроавтобус миновал череду городских пляжей, и за окном показалось знакомое деревянное колесо корабельного штурвала над входом в «Саваки Бич».
– Давай выйдем, – сказал Аджай. – Я не трону тебя, не бойся. Просто чаю попьём.
Они вышли из маршрутки и нашли столик в самом конце пляжа, подальше от шумных посетителей, заполонивших «Саваки Бич» в этот поздний час.
– Почему ты не сказал мне всю правду, Аджай? – спросила Дарья, когда он снова начал её уговаривать перестать обижаться.
– Я боялся тебя потерять, – сказал он.
– Но рано или поздно это всё равно бы произошло. Только теперь это будет гораздо больнее...
Постепенно их разговор перешёл в вечер воспоминаний, и они оба, напрочь забыв о времени, не заметили, как пересказали друг другу всё, что произошло с ними до их встречи в Египте. Свет фонарей почти не достигал этого отдалённого уголка пляжа, а Аджай закуривал одну сигарету за другой, и Дарья, видела только тёмный силуэт своего друга во вспышках зажигалки да слышала его приглушённый голос.
– Я женился рано, как говорится, по молодости, – рассказывал ей Аджай. – Сначала всё было хорошо, но потом семья жены стала настраивать её против меня, у нас постоянно возникали ссоры, скандалы.… В конце концов, она ушла назад к родителям, – вздохнул Аджай. – Вот потому-то я и сказал тебе тогда, когда мы тут полночи сидели и разговаривали, что жизнь моя летит под откос, и ничего хорошего в ней не осталось. Но сына я себе оставил! Его сейчас воспитывают мои родители. Я очень люблю его и хочу забрать с собой в Канаду. И тебя я тоже люблю…
– … но я с тобой никуда не поеду, – договорила вместо него фразу Дарья.
– Ты даже не представляешь, от чего отказываешься! – не унимался Аджай. – У меня есть опыт, профессия и деньги! И я могу обеспечить твоё будущее. Это говорю тебе я – Аджай Бхандари Рашми!
– Да? И как же ты собираешься это сделать? При живой и здравствующей супруге? – скептически хмыкнула Дарья.
– Я женюсь на тебе. Но только не сейчас, со временем, когда моему сыну исполнится шестнадцать, и он станет совершеннолетним…
Аджай не успел закончить свою мысль, потому что в эту секунду у Дарьи зазвонил телефон, и она с любопытством посмотрела, кто бы это мог быть в такой поздний час.
– Питер! – Воскликнула она от неожиданности и тут же ответила на звонок.
– Даша, я нашёл то, что искал! – радостно заявил Питер.
– Да? И что же ты искал?
– А я разве тебе не рассказывал?
– Может быть, ты и рассказывал, только не мне, Питер.
– Ну, всё равно. Я нашёл девушку.
– И где же ты её потерял?
– Даша, я серьёзно. Я хочу уехать работать за границу, а чтобы не ехать в одиночку, я хочу жениться на подходящей девушке.
– Похвальное решение.
– Так вот. На днях я познакомился с такой девушкой. Она из Латвии и работает здесь аниматором. Её шеф обижает. Зарплату не даёт уже несколько месяцев, пристаёт к ней. Девушка напугана, и ей нужен защитник. Вот я и подумал, что если смогу стать ей другом, расположить её к себе…
– А это уже как получится, Питер. В такой ситуации одно неосторожное слово может всё испортить.
– Но я постараюсь!
– Посмотрим. Ладно, Питер, я сейчас немного занята…
– Сейчас? В три часа ночи? А ты где сейчас вообще?
– На пляже «Саваки».
– А что ты там делаешь?
– Беседую с другом.
– Это с тем, что из Индии?
– Всё-то ты знаешь!
– Я же психолог! Ладно, я тебе завтра позвоню. Приходи ко мне в мой ресторан, поболтаем.
– Вот, – обратилась Дарья к Аджаю, закончив разговор с Питером, – вот это друг! В три часа ночи звонит, чтобы поделиться своей радостью. И всё понимает с полуслова.
– Интересно, где бы ты сейчас была, если бы я тебя не позвал на этот разговор, – хмыкнул Аджай, которого, наверное, обидело такое сравнение.
– Спала бы спокойно в своей постели и видела бы десятые сны, – отрезала Дарья.
– Одна в своей постели? А могла бы спать не одна, а со мной.
– Ни за что!
– Ладно, я вижу, что ты устала. Тебе нужно отдохнуть.
– И даже когда я отдохну, моё решение останется таким же, как и прежде.
– Хорошо. Я уважаю твоё решение, – сдался, наконец, Аджай. – Можешь поудалять меня из всех друзей в соц.сетях, удали мой номер телефона из записной книжки, делай что хочешь, но я этого сделать не смогу. Я никогда тебя не забуду и навсегда останусь твоим другом.
Они сели в такси и поехали по знакомой улице в сторону «Шедвана», где жил Аджай. Дарье же теперь нужно было проехать немного дальше, за поворот. Неожиданно Аджай попросил водителя остановиться возле «Пицца-паба».
– Выходи, – коротко он сказал ей и сам вышел из машины.
– Зачем? – не поняла Дарья.
– Выходи говорю! Сейчас узнаешь, – несмотря на то, что его слова прозвучали довольно жёстко, тёмные глаза индийца блестели задорным огоньком, а голос звучал ласково.
– Аджай, ты с ума сошёл! Три часа ночи! Мне домой пора! – всё ещё сопротивлялась Дарья.
Аджай взял её за руку и вытащил из машины:
– Пойдём, покажешь мне, каких тебе печенек и йогуртов купить. Завтрак у тебя в отеле когда ещё будет, а утром встанешь, захочешь ведь что-нибудь перекусить с чаем. Ты же только переехала, наверняка у тебя в холодильнике пусто.
И они пошли в круглосуточный «Сан-маркет», в котором друзья частенько покупали себе сладости к чаю, а продукты записывали на счёт какого-то мистера Абду, который был должен Аджаю денег.
«Ну вот, – мысленно продолжала разговор Дарья, уже подъезжая в такси к своему новому дому, – теперь он будет мне напоминать о себе своими печеньками. Аджай, Аджай, как же мне тебя забыть-то?»
Она отпустила такси и поднялась по ступенькам к подъездной двери. Возвращаясь с работы все предыдущие дни, Дарья находила дверь, ведущую в подъезд, открытой. Но, наверное, на ночь её запирали на замок, чтобы в этот поздний час никто из посторонних не смог проникнуть в дом. Она достала ключи, которые ей когда-то передал шеф Ислам, и обнаружила, что держит в руках два абсолютно одинаковых ключа. Они оба подходили к двери её квартиры, но ни один из них не подходил к ажурной кованой двери, ведущей в подъезд.
«Как же я раньше-то не заметила! – с досадой на саму себя воскликнула Дарья. Где-то неподалёку громко залаяла собака, ещё больше нагоняя страху. – И как мне теперь быть? Не стоять же мне под подъездом до утра!»
Но делать было нечего, и подавив в себе страх, чувства неловкости и досады, она набрала номер шефа Ислама.
– Шеф Ислам, я прошу прощения, что беспокою тебя среди ночи, но ключи, которые ты мне дал, не подходят к двери подъезда. Я сейчас стою на улице и мне страшно оставаться тут до утра.
– Как же я мог! Так перепутать ключи! – отвечал шеф весьма бодреньким голосом. – Я сейчас за рулём и еду со своей семьёй в Каир, так что это ничего, что ты позвонила. Ладно, ты подожди, я сейчас позвоню дормену.
Обычно дормены в Египте живут со своими семьями прямо в тех домах, за чистоту и порядок в которых они отвечают. Но дормен в доме шефа Ислама, наверное, подрабатывал в нескольких местах, поэтому жил где-то рядом, и минут через пять он прикатил на своём мопеде.
– Доброе утро! – поздоровался он, слезая с мопеда и подобрав подол длинной галабеи.
– Доброе утро! – отвечала Дарья, вспомнив, что в арабском, как и в английском языке, утро начинается сразу после полуночи.
Египтянин открыл замок и впустил Дарью в подъезд.


***
– И так прямо все свои вещи забрала и тебе ничего не сообщила?
– Да, представляешь! Я-то думала, она в Каир уехала, а она тут в Хургаде, с Ахмедом на квартире развлекается.
Дарья сидела у Питера в его ресторанчике и обсуждала с ним последние новости, в большом количестве произошедшие и в её, и в его жизни.
– А ведь я же тебе говорил, Даша. Твоей соседке с её сирийцем надо было как-то отводить всеобщее внимание от своего служебного романа, вот они и звали тебя и этого индуса гулять с собой. Ну, ты понимаешь, о чём я.… На парочку всегда будут все пялиться, а так – вроде бы компания, ничего особенного.
– Ничего ты не понял, Питер! – обиделась на него Дарья. – Мы действительно очень сдружились…
– Ага, а когда пришло время разъезжаться, так даже СМС-ку тебе не прислали. Ничего себе, дружба! А что до твоего индуса, то я лично рад, что всё получилось так вовремя. Теперь ты хоть знаешь, что у него семья, и тебе с ним делать нечего. А то бы морочил тебе голову, пока ты бы не согласилась с ним жить. А потом бросил бы тебя и уехал к своей индийской жене. Ведь мужчины – это же охотники. Как только видят, что жертва сдалась, так они к ней интерес и теряют. Ты вот в Хургаде уже сколько живёшь, а никак не усвоишь, что мужчины от одинокой женщины тут хотят только двух вещей: или секса, или денег. Ну, или того и другого сразу. Денег у тебя негусто, значит остаётся секс. А ты это принимаешь за чистую любовь.
– Ладно, Питер, я вижу, что у тебя есть своё мнение на этот счёт, а у меня своё. Время покажет, кто из нас прав. Ты, кажется, хотел рассказать мне о своей новой девушке?
– Да, но мы с ней уже расстались.
– Расстались? А почему так быстро?
– Я ей рассказал напрямую о своих планах – что хочу на ней жениться и уехать с ней за границу – а она опять испугалась. Сказала, что не верит ни одному моему слову, что все мы мужчины одинаковые, дала мне пощёчину и убежала.
– А я тебе говорила, не спеши! Девушка и так напугана была – ты же мне сам рассказывал, что её шеф анимации обижал ¬– а ты взял и оглушил её своими грандиозными планами.
– Но я же с серьёзными намерениями к ней! А она…
– Да не то ей нужно было! Не то, понимаешь? Ты бы сначала её обогрел, приласкал, вызвал бы в ней доверие, а потом бы уже и замуж звал. А от предложения замуж после второго свидания, любая сбежала бы. И ты меня ещё учишь, как вести себя с мужчинами. Эх ты, Питер!
– Да, но я хотя бы делаю попытки как-то устроить своё будущее. А ты что делаешь? – парировал Питер, желая замять этот неприятный диалог. – Вот тебе уже сколько лет? А ты даже не думаешь поискать себе подходящую пару, чтобы выйти замуж, родить ребёнка...
– И что же ты предлагаешь?
– А давай я на тебе женюсь!
– Такое сказал тоже! – Засмеялась Дарья. – Ты же мне, как брат! Вот сейчас как дам тебе, – замахнулась она на него в шутку своим маленьким кулачком, – так сразу забудешь, как говорить такие глупости.
– Ну, ладно, ладно, я и так уже получил недавно, хватит с меня, – тоже смеясь, ответил Питер. – Но ты о своей жизни всё-таки подумай. Жизнь – такая короткая, а тебе уже сколько лет, забыла?
Несмотря на кажущуюся легкомысленность этого разговора, Дарью он и в самом деле заставил задуматься. Хотела ли она замуж? Конечно, хотела. Понимала ли она, что жизнь быстротечна и что с каждым днём, времени на её персональном женском хронографе остаётся всё меньше и меньше? Конечно, понимала. И она прекрасно помнила, сколько лет прожила на белом свете, хотя и сама отказывалась в это верить. Но разве виновата она, что всё так непросто складывается в её жизни?
Так, размышляя о странностях своей жизни, Дарья снова вышла из ресторанчика на маленькой улочке и двинулась по направлению к Шератону, где кипела привычная жизнь вечернего города. Там египтяне в серых галабеях запекали на специальных передвижных печках кукурузные початки. Они разгоняли чёрный дым, идущий от этих печек, специальными опахалами, изготовленными из птичьих перьев, и едкий запах горелого разносился по всей округе. Но местные, которым неизвестен вкус только что сваренной кукурузы, с удовольствием покупали эти закопчённые початки и грызли их тут же на ходу.
Продавцы сувениров и фруктов настойчиво пытались привлечь внимание прохожих к своему товару.
«Приве-е-е-е-е-т! Почему не здороваешься? Это невежливо! Я знаю, ты не туристка, ты здесь работаешь. Какой отель?» – слышала Дарья вслед фразочки, которые молодые египтяне научились отлично произносить по-русски для общения с приезжими. Но в этот момент её душевное состояние было далеко от гармоничного, и она только с досадой отмахивалась от назойливых зазывал, продолжая свой путь по Шератону.


***
Виллой в Египте называют двух- или трёхэтажный дом с отдельным входом и террасой на крыше. Как правило, владельцы вилл устраивают на крыше зону барбекю или используют её как место для принятия солнечных ванн. Украинский культурный центр же собрал на крыше арендованной виллы всех гостей, которые пришли на его торжественное открытие. Женщины, мужчины и дети в красочных национальных одеждах расположились на креслах и лавках, аккуратно расставленных накануне полукруглыми рядами, а те, кому не хватило места, стояли в проходах, и везде, где только могли найти свободный пятачок. В углу, на самом краешке террасы, развевался украинский национальный флаг. Флагштока на крыше не оказалось, поэтому Хассан воткнул держатель в старый фаянсовый унитаз, найденный накануне где-то в кладовке, и закрепил его на месте кирпичами. Впрочем, об этом знала только Дарья да ещё те немногие активисты, которые днём ранее пришли помогать в подготовке к празднику. Хассан загородил унитаз складным деревянным стендом, на котором красовалось множество жёлтых и синих бумажных мотыльков – символов зарождающегося культурного центра, а также плакат с надписью: «С Днём независимости!».
Инициативная группа, помогающая Хассану организовать весь этот праздник, суетилась тут же, настраивая аппаратуру, делая перекличку участников праздничного концерта и выполняя ещё тысячу таких же важных дел, предваряющих торжество. Собственно, открытие центра планировалось провести несколько позже, в сентябре, приурочив его к открытию учебных курсов, однако 24-го августа Украина праздновала День независимости, и по этому случаю, сам господин Посол Украины в Египте предложил провести торжественное собрание украинской диаспоры. Посол оказался весьма скромным дяденькой средних лет, и если бы Дарья не знала заранее, как он выглядит, то, наверное, и не обратила бы никакого внимания на него в толпе своих соотечественников. И речь его была такой же простой и незамысловатой, понятной каждому украинцу.
А началось торжество с национального гимна Украины, который голосистая певица Агнесса старательно выводила своим классическим сопрано. Дарья смотрела на развевающееся жёлто-голубое полотнище и думала о том, как же должны быть удивлены все те египтяне, слышащие эти непривычные их уху звуки, льющиеся над центром города неизвестно откуда.
Но когда зазвучало знакомое
«Чорнобривці насіяла мати…»
сердце Дарьи снова дрогнуло, и как когда-то впервые на «Саваки-Бич», такие простые и всем понятные слова песни пробудили в ней воспоминания и о далёкой Родине, и о пожилой маме, которую она уже так давно не видела, и на глаза у неё почему-то снова невольно навернулись слёзы. Ей очень не хотелось выглядеть слишком сентиментальной, но слёзы сами текли по щекам, и ей ничего не оставалось, как просто украдкой вытирать их рукой…
Праздничный концерт плавно перешёл в праздничный ужин, который приготовили заботливые хозяйки на кухне внизу, и был уже поздний вечер, когда Дарья наконец-то собралась возвращаться к себе на квартиру в Дахар. Она доехала на маршрутке до привычного поворота возле «Пицца-паба» и пошла далее знакомым путём мимо «Шедвана», который всё так же играл вечерними огнями и привлекал внимание громкой музыкой.
– Дарья! – услышала она вслед. На лавочке возле «Шедвана» сидел никто иной как Ахмед, а рядом с ним Дарья заметила Аджая. – Подойди сюда! На минуточку! – закричал снова Ахмед.
Немного колеблясь, как повести себя в сложившейся ситуации, Дарья всё-таки сделала несколько шагов в направлении «Шедвана» и подошла к мужчинам.
– Ты откуда такая красивая идёшь? Даже каблуки надела! – начал разговор Ахмед.
– Ты что, для этого меня позвал? – довольно резко ответила Дарья, хотя причин обижаться на Ахмеда у неё как раз и не было.
– Нет. Я хотел поговорить обо всех нас и всё равно нашёл бы тебя в ближайшее время.
На лице Ахмеда не было привычной улыбки, и говорил он очень серьёзно. Дарья поняла, что им действительно нужно поговорить и присела на скамейку рядом с Ахмедом.
– Мы давно уже не встречались, – начал он. – А ведь нам так хорошо было всем вместе! – Дарья кивнула. – Короче, я на следующей неделе уезжаю из Египта, поэтому предлагаю всем забыть прошлые обиды и помириться.
Сердце Дарьи сжалось от сожаления. Ведь им действительно было очень хорошо всем вместе, и в глубине души она надеялась, что всё в их жизни каким-то волшебным образом наладится и станет как прежде. Но внешне она оставалась спокойной и постаралась ничем не выказывать нахлынувшие на неё эмоции.
– И куда ты уезжаешь? – спросила она, чтобы сказать хотя бы что-то.
– Как и собирался, в Германию.
– Но почему в Германию, Ахмед? Почему бы тебе не попробовать другие арабские страны? Там у тебя бы не было проблем с языком, с привыканием к новой культуре…
– Ты знаешь, – отвечал ей Ахмед, – я уже все пути перепробовал. И в арабских странах ведь как рассуждают: ах, ты из Сирии? У тебя проблемы? Так скажи спасибо, если мы тебя вообще на работу возьмём. На высокую зарплату в таких странах мне вообще надеяться не приходится. А у меня же семья, бизнес нужно с нуля восстанавливать… Я могу ресторан сделать от А до Я! От голого помещения, до полностью работающего, прибыльного предприятия! Ты знаешь, у меня ведь в Сирии было два ресторана, которые я сам с нуля поднимал. А они всё у меня отобрали…
И Аджай, который всё это время молча сидел рядом с Ахмедом, и Дарья, внимательно слушающая его рассказ, конечно же, понимали, кто были те «они», которые разрушили жизнь их друга, и который вынужден был теперь рисковать жизнью ради спасения своей семьи…
– Ну, ладно, не будем сейчас о грустном! – засиял своей обычной улыбкой Ахмед. – Мы с Сафи хотим пригласить вас на прощальный ужин в нашу квартиру на Шератоне. Приходите в воскресенье. У вас с Аджаем выходной, а я уже уволился и пакую чемоданы. Сафи придёт вечером с работы и присоединится к нам.
– Хорошо, – кивнула Дарья и встала со скамейки. – Я, пожалуй, пойду, а то уже поздно.
– Ну, посиди ещё немножко с нами! – вдруг воскликнул Аджай. Он снова, как и тогда во время их последнего разговора в «Пицца-пабе», сжал её руки в тисках своих железных ладоней, и Дарье пришлось приложить немало усилий, чтобы высвободиться. – Сейчас всего одиннадцать часов, разве это поздно? Ты забыла, как мы запросто гуляли до трёх ночи, и ты не говорила, что поздно…
– Всё это уже в прошлом, Аджай. Забудь о прошлом, – отвечала ему Дарья, и высвободив, наконец-то, свои руки, пошла прочь.


***
Аджай позвонил ей в воскресенье:
– Надеюсь, ты не устроишь такой же сюрприз, как на день рождения мистера Халеда? Придёшь сегодня на квартиру?
– Приду, – коротко отвечала она. Несмотря на то, что она пообещала больше не появляться в обществе Аджая, Дарья не могла отказаться от прощального ужина со своими лучшими друзьями.
– Я еду на такси от «Шедвана», тебя забрать?
– Я ещё не готова. Сама приеду, не беспокойся.
– Ну, как хочешь. Только не задерживайся! Мы с Ахмедом подождём тебя на улице, а потом пойдём покупать продукты. Подумай, что бы тебе хотелось приготовить, мы и тебе продукты купим.
Конечно же, Дарье хотелось борща! На Родине она часто варила себе очень вкусные борщи – на курином бульоне, с чесноком и с зеленью – и теперь, после нескольких месяцев ресторанного питания, у неё наконец-то появилась возможность приготовить себе это домашнее блюдо. Да и, по правде говоря, по друзьям она тоже соскучилась. Как бы там ни было, с ними она уже столько всего пережила, что просто не в силах была долго обижаться.
Ахмед, облачённый в свою чёрную галабею с капюшоном, встретил Дарью на Шератоне, и друзья все вместе отправились выбирать продукты и специи. Аджай очень долго и придирчиво выбирал приправы – то перец чили был ему недостаточно острый, то куркума ему казалась недостаточно яркого цвета. И он всё принюхивался и присматривался, пока Ахмед не махнул рукой и не подмигнул ему:
– Оставь это мне, друг. Я знаю магазинчик на Централи, где мои земляки торгуют. Там ты точно выберешь лучшие специи.
И друзья отправились на улочку под названием Централь, где в небольшом магазинчике торговцы из Сирии продавали соленья, изготовленные по своим оригинальным рецептам, домашний творог, орехи и всевозможные специи. А из небольших морозильных витрин услужливые продавцы предлагали на выбор разные вкусы мороженого, которое они щедро накладывали в хрустящие вафельные стаканчики.
– Помнишь, я обещал тебе приготовить «банановый сплит», когда соберёмся на квартире? – улыбнулся Аджай. – Вот, сегодня как раз такой подходящий случай.
Когда все продукты были куплены, друзья пошли в маленькую квартирку, которую Ахмед и Сафи снимали на Шератоне.
– Это мы временно сняли, – сказал Ахмед, как будто оправдываясь. – А вообще-то Сафи на следующей неделе переедет в другую квартиру. Та намного лучше.
Они только достали из пакетов свои продукты, как у Аджая зазвонил телефон, и он начал громко и возбуждённо кричать что-то на языке хинди. Ахмед стал чистить овощи и размораживать курицу.
– Ай, помогите мне нарезать эту луковицу! – закричала Дарья, обливаясь слезами.
Ахмед, улыбнулся, забрал у Дарьи нож и за считанные секунды превратил луковицу в мелко нарезанные кубики.
– Что ещё тебе нарезать? – спросил он с довольным видом. И глянув на лежащую рядом капусту проделал с ней то же самое, но уже превратив её в груду полосочек. У Дарьи на это ушло бы минут пятнадцать, не меньше.
– Как ты это делаешь? – заворожено произнесла Дарья.
– Смотри, – начал учить её Ахмед, – пальцы складываешь вот так, нож держишь вплотную к пальцам и двигаешь им... так ты никогда не порежешься. Смотри, я могу зажмурить глаза и резать вслепую.
Так, мало-помалу, Дарья начала осваивать эти азы поварского искусства и учась нарезать овощи, а заодно делясь рецептом со своим сирийским другом. Ахмед очень внимательно её слушал, стараясь запомнить всю последовательность, но название блюда так и не запомнил – уж слишком сложным оказался для него звук «щ»!
– Бабушка у меня очень упрямая, – сказал Аджай, закончив наконец-то свой бурный телефонный диалог. – Очень сложно с ней спорить. Устал я что-то, пойду, прилягу. Вы тут делайте, что собирались, а я потом, я ведь быстро готовлю.
«Совсем как мой отец, – промелькнуло в голове у Дарьи. – Он тоже идёт спать, когда чем-то расстроен».
…Прошло какое-то время, и Дарья решила, что пора добавить томат и специи.
– Вот теперь это борщ! – с победным видом объявила Дарья. – Как же я ждала этого момента!
– Пора будить Аджая, – сказал Ахмед.
Они вдвоём тихонько зашли в комнату, где мирно сопел Аджай.
– Эй, просыпайся, – тронул за плечо друга Ахмед. Но индиец только заурчал и повернулся набок. Дарье вдруг захотелось присесть рядом с ним на кровать и разбудить его поцелуем. Она с трудом сдержала в себе этот безумный порыв, включила свет в комнате и тоже сказала громким голосом:
– Хватит спать! Теперь твоя очередь готовить!
– Да, я сейчас! – тут же подскочил Аджай. – Я же быстро готовлю.
– А я тоже прилягу отдохнуть, – сказала Дарья. – Напрыгалась я что-то вокруг своего борща.
Мужчины выключили свет и удалились на кухню, а Дарья легла на то самое место, где только что лежал Аджай, и прикрыла глаза. За дверью тёмной комнаты слышалась возня Аджая и Ахмеда – они гремели кастрюльками, о чём-то разговаривали вполголоса и всё время хихикали. Видимо, послеполуденный сон взбодрил Аджая, а любимое занятие подействовало на него вдохновляюще, и он снова стал тем весёлым шеф-поваром, которым она его всегда знала. Погрузившись в эти совсем домашние звуки и запахи, Дарья не заметила, как задремала. Время пролетело быстро, и она пробудилась как раз когда с работы вернулась Сафи. Дарья не видела подругу около месяца, и теперь обратила внимание, как поправилась Сафи за это время.
«Однако Ахмед заметно старался повкуснее кормить свою возлюбленную подругу, – невольно подумалось Дарье. – Впрочем, полнота ей даже идёт».
Сафия пришла уставшая и голодная, но вся еда уже была готова, и оставалось только накрыть на стол. Столик в этой маленькой квартирке был только небольшой, журнальный, поэтому блюда на него пришлось выставлять по очереди. Для начала, Ахмед предложил попробовать сирийскую закуску – какой-то маслянистый соус тёмно-коричневого цвета, слегка отдающий винным уксусом, лепёшки и смесь неизвестных сухих специй, купленных в «сирийском» магазинчике на Централи. Друзьям предлагалось отламывать от лепёшек кусочки, макать их в соус, а затем, обваляв в специях, отправлять в рот. После этого пришла очередь украинского борща. Всем известно, что борщ делается вкуснее, если он успеет настояться. Дарьин борщ уже успел постоять пару часов, и ей показалось, что она ела самое вкусное на свете блюдо. Она очень соскучилась по домашней, такой привычной и родной еде, и ждала этого момента, как ждут поездки домой после долгих путешествий. Дарья была уверена, что её друзья никогда не ели ничего подобного, но она не могла догадаться, понравился ли им необычный вкус её кулинарного произведения. Однако они честно съели всё, что было в тарелках, и поблагодарили за угощение. Аджай же приготовил курицу с картофелем в очень остром красном соусе, который они потом зачерпывали ложками и закусывали всё теми же лепёшками.
Когда всё острое и солёное уже было съедено, то они были уже настолько сыты, что казалось, не смогут проглотить больше ни кусочка. Тогда они решили сделать паузу и посмотреть телевизор, который работал всё время, пока они угощались, но смотреть его было некогда, так как все были заняты едой.
– Смотри, Дарья! ¬Это русские! – воскликнули ребята, глянув на экран – Они говорят на твоём языке, ¬– спутниковый ТВ показывал «Миссия невыполнима» – замечательный вариант для вечернего просмотра в интернациональной компании.
И все расселись напротив телевизора. Дарья намеренно села подальше от Аджая и перестала обращать на него внимание. Зато рядом на маленьком диванчике оказался Ахмед.
– Положи голову сюда, не стесняйся, – указал он жестом на свои колени. Дарья недоверчиво глянула на друга, но затем отбросила сомнения, и прилегла. Рядом сидела Сафи, но и она только мило улыбнулась. Дарья расслабилась. Ей было нечего опасаться: своим друзьям она могла доверять на все сто и спокойно наслаждаться этими драгоценными минутами домашнего тепла и уюта, которых всем им так не хватало в бурном потоке жизни.
«А вот уехали бы мы все вместе в Канаду, как когда-то предлагал Аджай, – и сидели бы мы так каждый вечер, – умиротворённо подумалось Дарье. И это было ещё одно лицо счастья, которое, как индийское божество Шива, по очереди открывало их четырём верным друзьям.
Так они и просидели до конца фильма – Аджай в кресле, Дарья ¬– лёжа на коленях у Ахмеда, и Сафи, положив свою руку Дарье на ноги. Всё-таки, как хорошо, когда есть такие друзья!
– Я сейчас заварю вам чай, как это делают в Индии. Индийский чай масала! – Объявил Аджай, когда все вспомнили, что их ещё ждал десерт. Ахмед пошёл нарезать фрукты.
Чай был с молоком. Никто не знает, сколько сахара Аджай положил туда, но более странного напитка Дарья в своей жизни никогда не пробовала. Чай был очень сладкий, даже приторный, горячий и почему-то приправленный лавровым листом и кардамоном.
– Как тебе живётся в твоей квартире в Дахаре? – спросили её друзья, выпив свой чай, и перейдя к художественно нарезанным дыням, манго и яблокам.
– Ну.. как вам сказать… – замялась Дарья, вгрызаясь в сочный кусок дыни. – Вообще-то не очень.
– Почему? – дружно удивились все.
– Во-первых, – начала перечислять Дарья, – это район, удалённый от всего – от больших супермаркетов, кафе, остановок общественного транспорта; там живут одни египтяне, и почти никто не понимает английского. Во-вторых, с вечерней смены добираться домой очень далеко – работу заканчиваю в девять, домой прихожу в одиннадцать. В-третьих, там всё время завывает ветер в окнах, а на лестничной клетке есть дверь, которая ведёт на крышу, и она скрипит и хлопает. Ну и потом…
– Что? – нетерпеливо переспросили все
– Хозяин квартиры там какой-то странный…
– Странный? Так он же твой друг!
– Ну да. Он меня и семье своей представил, и дома я у них была. Но вот когда никто не видит, он меня то поцеловать пытается…
– Поцеловать?! – Переспросил Аджай, а Дарья многозначительно взглянула на него («А тебе-то какое до этого дело?»)
– … то СМС-ки среди ночи шлёт «Доброй ночи, милая!».
– Говорила я тебе, будь осторожна. – С беспокойством в голосе сказала Сафи. – Египетские мужчины, они такие.
– Но он же меня семье своей представил! В дом пригласил, как гостью дорогую!
– А тем не менее, видишь, что получается.
– Надо вам с Сафи объединяться снова. – Сказал Ахмед. – Слушай, на следующей неделе я уезжаю из Египта, Сафи заселяется в квартиру в Каусере, может, тебе к ней туда переехать? Что скажешь, Сафи?
Сафи кивнула.
– Конечно, так будет лучше. Только спать нам придётся на одной кровати. Она большая, места нам хватит, но только будет одна на двоих.
– Надо посмотреть. – Ответила Дарья, немного сомневаясь, как это она будет спать в постели не одна. – А какая будет арендная плата?
– Квартиру сдаёт шеф десертов вашего отеля «Сан-Стар», – сказал Ахмед. – Ты, может, знаешь его, шеф Ибрагим?
Дарья покачала головой.
– Ну, это и неважно. Важно то, что я договорился с ним за тысячу сто фунтов, хотя он хотел полторы тысячи. И туда уже входит стоимость воды и плата дормену. Квартира хорошая, намного лучше этой, где мы сейчас сидим, вот увидишь. Кстати, ты уже сейчас можешь попробовать переночевать с Сафи здесь. Тут тоже большая кровать. За нами сохраняются комнаты в «Шедване», и мы всегда можем вернуться туда.
Но Дарья была вовсе не готова ночевать в чужой квартире. Ей хотелось смыть косметику, как следует намылиться мочалкой, сменить бельё…
– Нет, ребята, спасибо, я пойду.
Они долго уговаривали её, сначала в шутку загораживая проход к двери и отбирая сумку, как в их первый вечер знакомства в «Пицца-пабе», а потом уже и всерьёз:
– Оставайся, куда тебе сейчас ехать, уже поздно.
Однако Дарья настаивала на своём. Ей хотелось «к себе». Она снова не могла сказать «домой», но всё же своим жильём называла ту квартиру, где были все её вещи. От того, чтобы её проводили, Дарья тоже отказалась: она старалась избегать встреч с Аджаем наедине.
Наконец, Аджай сдался:
– Ну, ты хоть такси возьми!
Договорившись съездить на днях в Эль Каусер, чтобы посмотреть квартиру, Дарья и Сафи распрощались, крепко обняв друг дружку. Все пожелали друг другу спокойной ночи и проводили Дарью до выхода.


***
Дарья сказала таксисту ехать в Дахар и погрузилась в свои мысли, перебирая в памяти события прошедшего дня. Значит, теперь, если всё сложится так, как предлагают ей друзья, она ещё на шаг приблизится к своей мечте –она ведь всегда мечтала жить в Эль Каусере. Говорят, это – один из лучших районов города, где живёт много иностранцев. Да и от «Шедвана», в котором живёт Аджай, район находится далеко. Теперь она точно не оставит себе шансов встретить его случайно после работы, а там со временем сможет забыть его совсем… Да только сможет ли? А у него, значит, бабушка упрямая… Хм, что-то слабо верится, что спорил он со своей бабушкой в Индии. У него ведь сын-подросток, попробуй воспитать его по телефону. Наверняка там были какие-то семейные проблемы…
Доехав до площади, где по левую сторону находился овощной рынок, а по правую – стоянка городских микроавтобусов, водитель спросил её по-арабски:
– Куда дальше, мадам?
– Прямо, – ответила Дарья также по-арабски.
Это, конечно, был уже Дахар, но до её дома было ещё далеко. И тут она поняла, что её запас знания арабских слов исчерпался. Конечно, она знала, как пройти к своему дому пешком, но тогда зачем было брать такси? До этой площади она могла с успехом доехать и на маршрутке.
На всякий случай, она сказала таксисту по-английски:
– Езжайте до мечети.
Но тот только недоумённо переспросил:
– А?
Она повторила этот диалог ещё раз, и поняла, что таксист совсем не понимает английского.
– Ладно, махнула она рукой. Прямо.
Когда они поравнялись с мечетью, таксист остановился. Перед ними было два поворота: направо и налево. Дарья снова начала просить по-английски, показывая рукой:
– Налево, поверни налево!
Но таксист всё также не понимал ничего. Он просто остановился и на всё, что она говорила, только спрашивал по-арабски:
– Здесь, мадам? Здесь?
– Какой же ты тупой и неграмотный! – сказала Дарья по-русски, окончательно разозлившись.
Ей ничего не оставалось делать, как выйти из машины и отдать ему двадцатифунтовую бумажку, которую Аджай сунул ей в руку, желая спокойной ночи. С досадой хлопнув дверью, она пошла тёмными переулками, мимо недостроек, к своему дому.
«В сумке у меня, ничего ценного нет, и одета я скромно, – рассуждала она сама с собой, – но где-то рядом лают собаки, а им уж точно всё равно, есть у меня кошелёк или нет. Святой Николай, помоги мне благополучно добраться домой!».
Так, вспоминая по дороге всех святых угодников и молитвы к ним, она подошла к своему дому и поняла, что лай доносился из её двора. Её подъезд был единственным жилым в этом доме, но двор ярко освещался. Напротив тоже стоял дом, а возле входа лаяла большая сторожевая собака. Она была без привязи и просто сидела у ворот, охраняя территорию. Откуда-то с соседних улиц ей вторили дворовые псы. Дарья остановилась и стала ждать.
«Ну, и что же мне теперь делать? – думала она. – Дойти-то я дошла, а как в подъезд теперь попасть? Если эта собака увидит меня, она тут же на меня набросится».
На её счастье, какая-то компания молодых людей проходила мимо, и пока собака отвлеклась на них, Дарья прошмыгнула в подъезд. Поднимаясь бегом по лестнице, она вдруг услышала за собой чьи-то шаги.
– Привет, милая. – Услышала она совсем рядом, и, обернувшись, увидела шефа Ислама собственной персоной. Опять он назвал её «милая»! Ей снова стало тревожно и неловко, как и тогда, когда она получала от него СМС-ки среди ночи.
– Привет. – Ответила Дарья, продолжая бежать вверх. Лампочки на лестничных клетках светились тускло, а на верхних этажах и вовсе было темно. Где-то наверху зловеще скрипела и хлопала дверь, ведущая на технический этаж.
– Давно не видел тебя, – сказал шеф Ислам и попытался чмокнуть её в щёку. Дарье удалось увернуться в темноте, и она услышала, как его тяжёлые шаги направились вперёд, на технический этаж, и далее куда-то на крышу.
Дрожащими руками она нащупала ключ в сумке, быстро открыла дверь, потом заперла её за собой на все замки, и только тогда перевела дух.
«Всё, теперь точно пора отсюда съезжать. – Сказала она себе. И тут же новая мысль начала звенеть у неё в голове. – А ведь у него же есть второй ключ! А что если.… Нет, нет, он не посмеет. Всё, не буду больше ничего придумывать. Хватит с меня приключений на этот день».
Стараясь двигаться как можно тише, не включив даже свет в гостиной, она заперлась в душевой, и там наконец-то смогла расслабиться и смыть с себя всё напряжение прошедшего вечера.

Еще интересная статья...

июля 12, 2017

Тиба Вью- опасный и прекрасный соперник!

in О недвижимости Египта by Анастасия Осама
Тиба Вью, на мой взгляд, самый мощный конкурент для всех комплексов со своим пляжем в Хургаде. Я, например, рекомендовала бы именно его если человек хочет купить квартиру в Хургаде максимально близко к морю по минимальной цене. Почему? Сейчас расскажу.
Прочитано 6065 раз Последнее изменение Среда, 20 сентября 2017 17:58
Спасибо, что читаете мой блог. Пожалуйста, возвращайтесь скорее, а я постараюсь порадовать Вас новыми записями!
 
Я, Анастасия Осама
Немного обо мне.


Египет стал моим домом много лет назад, я с удовольствием делюсь своим опытом жизни в этой солнечной стране.

Жду Ваши комментарии и предложения тем для статей. С радостью отвечу на Ваши вопросы.
 
 

Anastasia osama verh

Анастасия Осама

Резидент Египта с 2008 г.
Добавляйтесь в друзья и получайте анонсы статей!
    

Получать новые статьи Блога

 

Сегодня читали...

Учимся различать египтян

"А я милого узнаю, да по похо-д-д-д-ке"- эти слова из из известной в России песне можно смело отнести и к…

Суровая правда о русской толерантности в Египте

Хочу поговорить о толерантности. Мы русские такие борзые на самом деле, ко всем нациям относимся снисходительно. Вот сами посмотрите: негритосы,…

Отзыв о новогоднем отдыхе в отеле SENTIDO Palm Royale 5*

Мы, по традиции, новогодние праздники провели в отеле. Кто читает мой Блог, тот в курсе, что в прошлом году мы…

Кто тут?

Сейчас 1832 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Меню

Сейчас читают

  • Не бойтесь мусульман!
    Не бойтесь мусульман! Мы живем в такое время, когда информация так намешана, что избежать "борща" в голове можно только если самому изучать первоисточники. Я попробую не грузить вас и доступно объяснить кто такие мусульмане и почему их не…