Сайт joomix.org
Интересное о Египте
Четверг, 16 марта 2017 10:54

Пока Египет не разлучит нас. Глава 13.

Автор
Оцените материал
(17 голосов)

Новая глава романа о Египте, автора Марии Солодовник, порадует читателя настоящими африканскими страстями в жизни Дарьи. Египет станет ближе с каждой строчкой этой увлекательной истории.

 1 глава "Побег" 
 2 глава "Хургада- это там где  ветер..."
 3 глава "Первые слезы"
 4 глава "Оазис"
 5 глава "Мама Роуз"
 6 глава "Зазеркалье"
7 глава "Сан Стар"
8 глава "Пицца-паб"
9 глава "Скарабей"
10 глава "Рамадан"
11 глава "Август"
12 глава "Дахар"
13 глава "Эль Каусер"
14 глава "Дождь"
15 глава "Катастрофа"
16 глава "Разлука"

 

Эль Каусер.

 

Настал сентябрь. Яркое солнце всё также палило с утра до вечера, и только полный штиль над морем сменился сильными ветрами-суховеями, пришедшими откуда-то из пустыни. Они несли с собой пыль, песок и всякий мелкий мусор, забиваясь в нос, глаза и уши, а по ночам всё сильнее завывали в окнах у Дарьи на квартире. Дверь, ведущая на крышу, часто зловеще скрипела и хлопала, пока кто-нибудь из соседей не решался посреди ночи подняться по лестнице и крепко запереть её на засов.
«Хургада – это там где ветер…» снова пришли ей на ум слова, случайно сказанные дамой в аэропорту. Она открыла окно и выглянула наружу: ветер дул, но не сильно. Но стоило ей закрыть окно, как комната наполнялась зловещим воем, словно на дворе свирепствовала зимняя вьюга. Дарья вспомнила, как строят дома в Египте. Сначала возводят каркас из металлических прутьев, перекрытия заливают бетоном, а потом оставшиеся проёмы закладывают кирпичом, возводя таким образом стены. Строят быстро, но зачастую за качеством постройки в районах, где в основном проживают египтяне, никто не следит – как говорится, косо-криво, лишь бы живо. И не было ничего удивительного в том, что оконный проём в этой квартире также имел какие-то неровности, а между ним и оконной рамой зияли щели, в которых свистел ветер.
И чем больше Дарья прислушивалась к завыванию ветра в этой квартире, тем больше она укреплялась в мысли о том, что надо бы ей съездить в Каусер и обдумать предложение Сафи снова жить вместе.
…Такси свернуло с главной дороги и, подняв за собой столб пыли, оказалось на тёмной немощёной улочке.
– Видишь мечеть? – махнула налево рукой Сафи. – Это – наш ориентир, за следующим поворотом – наш дом. А вообще здесь район банков, – и она указала направо. Проходишь Национальный банк Египта, а за ним – наш дом, в нашем подъезде на первом этаже – аптека, так что не заблудишься даже вечером в темноте.


Здание банка едва освещалось тусклыми огнями прожекторов, а на улочке, в которую они только что свернули, только вывеска аптеки светилась синим неоновым светом. Микрорайон, называемый Новым Каусером, активно застраивался, поэтому многие дома здесь всё ещё зияли в темноте строительными лесами и неперекрытыми балками, а вдоль улицы с уже заселёнными домами не было ни одного фонаря.
«Так это и есть Каусер? И это здесь я так долго и упорно мечтала жить? – Изумилась про себя Дарья. – Как же живут они тут, без нормальных дорог и освещения? А иностранцы? Неужели их и в самом деле живёт в Каусере так много, как пишут на форумах в интернете?»
Машина прошуршала шинами по грунтовой дорожке и остановилась возле подъезда. Ахмед расплатился с таксистом, и все трое пошли осматривать квартиру, ключи от которой уже лежали у Сафи в кармане.


Квартирка оказалась довольно уютной, с просторной гостиной, соединённой с «американской» кухней. Только пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях. Похоже, в квартире давно никто не жил, и все трое тут же начали громко чихать и тереть глаза.
Небольшая спальня скрывалась от посторонних глаз за крашеной в белый цвет дверью. Кровать в спальне действительно была одна, но на ней вполне хватало места двум хрупким девушкам. Оставалось только тщательно протереть везде пыль и постелить чистое бельё.
– Ну, вот тебе второй ключ, – сказала Дарье Сафия, – и чувствуй себя как дома. Через несколько дней я провожу Ахмеда в аэропорт, и тогда тоже сюда перееду.
– Ты сообщи этому своему другу, что нашла квартиру поближе к работе, – добавил Ахмед, – и можешь уже перевозить свои вещи. – Вдвоём всё-таки и веселее, и дешевле.
С этим сложно было поспорить, и, сжав в кулачке ключ от нового жилья, Дарья поняла, что решение о переезде уже принято окончательно и безоговорочно. На самом деле, она была очень рада, что на этот раз, всё складывалось таким замечательным образом в её пользу. Теперь она имела в своём распоряжении целую благоустроенную квартиру, репутация её была в полной безопасности, а дорога на работу и обратно сокращалась на целый час, поскольку район этот находился гораздо ближе, чем Дахар, к трассе в сторону Макади Бэй. Вот только как вежливо пояснить шефу Исламу свой переезд? Несмотря на всю неоднозначность его поведения, этот египтянин всё же казался ей добродушным и несколько простоватым мáлым, всегда готовым прийти на помощь в нужный момент, и ссориться с ним ей совсем не хотелось.
И вот когда Дарья уже почти решилась на разговор о своём переезде, она, возвращаясь вечером после работы, поднялась на площадку перед их квартирами и увидела, что дверь квартиры шефа открыта настежь. Возле входа громоздилась целая куча всякой обуви, а по комнатам с визгом носились дети.
«Двое младших детей шефа не могут создавать столько шума, – смекнула Дарья. – Значит, к ним пришли гости. Придётся мне снова отложить этот разговор о моём переезде».
Она вставила ключ в замок своей двери и собралась тихонько проскользнуть к себе в квартиру, но в этот момент её заметила хозяйка:
– Дарья! Добро пожаловать! – воскликнула она по-английски, широким жестом приглашая девушку зайти.
Дарье ничего не оставалось, как зайти в гости к соседям. К ним и вправду пришла в гости целая египетская семья, а на диване сидела какая-то дама в чёрной, расшитой серебристой нитью абае и чёрном хиджабе.
– Фатима, – представилась она, пожав Дарье руку.
– Как дела? Всё хорошо? – спросила Дарью Захраа по-арабски.
– Слава Богу, всё прекрасно. А у Вас? – отвечала Дарья также по-арабски, вне себя от гордости, что может уже поддержать небольшую светскую беседу на новом для неё языке.
– Соку? – предложила хозяйка.
Дарья не стала отказываться от угощения, и пока Захраа жужжала на кухне соковыжималкой, принялась разглядывать комнату, в которой она оказалась.
Квартиру в этом новеньком доме, как и всю мебель в ней, ещё не успело тронуть дыхание времени, но внимание Дарьи привлёк старинный сервант в углу комнаты. Он явно достался этому семейству в наследство от старшего поколения родственников и имел точно такой же вид, как и сервант в квартире её пожилых родителей на Родине: в нём точно также красовались за стеклом фамильный сервиз и хрустальная ваза. А рядом с вазой стояла старая виниловая пластинка, на обложке которой изображался портрет Умм Кальсум – легенды классической египетской музыки. Певицы уже давно не было в живых, а пик её популярности пришёлся на середину прошлого века, но талант её почитаем здесь и до сих пор, да настолько, что каждая египетская семья считает необходимым хранить её пластинки в своём доме.
Пока Дарья развлекалась осмотром египетских раритетов на фоне современного быта и наслаждалась свежевыжатым соком, женщины продолжали беседу, прерванную появлением Дарьи, и вскоре их разговор дошёл до той точки откровенности, когда хозяйка решает поделиться радостью от своего недавнего приобретения. Она подставила табуретку к тому самому серванту, который Дарья так внимательно разглядывала, и, потянувшись наверх со словами, которые, наверное, должны были означать: «А посмотри, что мы недавно прикупили!», достала откуда-то из-под потолка набор ножей на деревянной подставке. У Фатимы эта вещь, по всей видимости, также вызвала живой интерес, и, вертя в руках покупку, женщины снова уселись на диван и загалдели ещё громче.
«Вот посмотришь на неё, – рассуждала про себя Дарья, глядя, как Захраа похваляется покупкой, – и невольно напрашивается мысль о том, что жениться в Египте принято по договорённости между семьями, а не по любви. Да простит мне Бог такое суждение, но у неё же совершенно обычное лицо, которое, похоже, не было красивым даже в юности, и расплывшаяся фигура, одно слово – «мамка», ни капли сексуальности и шарма. То ли дело шеф – самодовольный, я бы сказала, щеголеватый, молодой человек, неплохо образованный и говорящий по-английски. Неудивительно, что он заглядывается на хорошеньких иностранок. Жена ему, наверно, просто надоела, вот и ищет он себе развлечений на стороне в полночный час».
И только она это подумала, как из соседней комнаты вышел сам шеф Ислам.
– Прошу меня извинить, – сказал он, поприветствовав Дарью, – но у нас в гостях сегодня семья моего хорошего друга, так что я не смогу уделить тебе внимание. Заходи к нам завтра, я всегда рад тебя видеть в нашем доме!
– Спасибо, – отвечала Дарья, – да я уже и так собиралась уходить. Уже поздний вечер, а я только что отработала смену в отеле и очень устала.
И поблагодарив хозяев за радушие, она удалилась на свою территорию.

 

***


Полуденное солнце приближалось к зениту, когда одинокий протяжный голос на минарете главной мечети возвестил о том, что Аллах велик. Почти сразу же, один за другим, ему начали вторить голоса из всех мечетей Дахара, распространяясь далее по всей Хургаде. Постепенно сливаясь в мощное многоголосье, они с новой силой заполнили собой всё пространство в округе и напомнили всем правоверным о том, что близится время полуденной молитвы. Для Дарьи же эти звуки служили сигналом о том, что пора собираться на смену в отель. Служебный автобус отъезжал ровно в полдень, и у неё было около пятнадцати минут, чтобы добежать до «Шедвана». Наскоро одевшись в привычную униформу, она схватила сумку и поскакала вниз по ступенькам. Возле подъезда шеф Ислам смахивал пыль со своего автомобиля, а его старшая дочь собиралась садиться в машину.
– Дарья! – обрадовался шеф, заметив Дарью. – Тебе к «Шедвану»? Давай подвезу.
«При дочери он вряд ли станет со мной флиртовать. А мне как раз надо поговорить с ним о переезде. Ничего мне не сделается за десять минут, надо соглашаться», – и с этой мыслью Дарья запрыгнула в машину.
– Я сейчас дочку в аптеку завезу, а потом тебя до автобуса подкину. Мы быстро! – сказал шеф.
Дарья заметила, что раньше девочка появлялась на людях без хиджаба, но в этот день она была с ног до головы закутана в розовую абаю и такого же цвета головной платок. Она вышла из машины и гордо прошествовала в аптеку.
«Эге, да у девочки сегодня событие! – Подумала, улыбнувшись, Дарья. – Похоже, она впервые в жизни идёт покупать себе прокладки. Что ж, добро пожаловать во взрослую жизнь!».
– К нам вчера гости приходили, – прервал её внутренний диалог шеф Ислам. – Извини, что не смог уделить тебе внимания. Может, сегодня зайдёшь?
– Шеф Ислам, я как раз хотела с тобой поговорить, – отвечала Дарья. – Дело в том, что я собралась переезжать на другую квартиру…
В эти выпавшие ей десять минут она постаралась втиснуть как можно больше информации и рассказать ему о причинах, подвигнувших её на переезд – что дорога от отеля до квартиры в Дахаре забирает слишком много времени, что её подружка снимает квартиру в Каусере, и что вдвоём им будет дешевле и веселее.
– А сколько я тебе должна за проживание в твоей квартире? – закончила свою торопливую речь Дарья.
– Ну… не знаю… – замялся шеф. Его дочка уже вернулась в машину, и они мчались знакомой дорогой в направлении «Шедвана». – Ну, давай восемьсот.
Возможно, шеф ожидал, что Дарья станет просить его пойти на уступки и сбить цену, но она очень не любила торговаться, да и времени на переговоры совсем не оставалось, поэтому она сразу же согласилась на предложенную цену.
– Ты сообщи мне, когда будешь готова выезжать, я отвезу твои вещи на новое место, – сказал ей довольный шеф на прощание.
«Вещи-то он отвезёт, – говорила потом сама себе Дарья, пакуя сумки, – да только не будет ли это очередным предлогом остаться со мной в квартире наедине? А что если ничего ему не сказать и просто смыться? Оставлю ключ в прихожей, а он потом вторым ключом дверь откроет».
Но тут Дарья поёжилась, вспомнив, как она переезжала на эту квартиру. Ноутбук, сумка побольше, сумка поменьше, большой пластиковый пакет, чемодан – всё это ей помогли занести на пятый этаж старшие дети шефа Ислама. А теперь, если она хотела незамеченной выскользнуть из этой квартиры, то просить о помощи семью шефа было бы весьма странно. Да и как просить, если, там кроме шефа, никто не говорит по-английски? Что же делать? Сафи и Ахмед наслаждались последними деньками в их съёмной квартире, и Дарья, понимая, как дорога им каждая минута, проведённая вместе, не решилась позвонить, чтобы обратиться за помощью. Встреч с Аджаем она теперь старалась избегать. Вздохнув, Дарья набрала номер Питера.
– А я в Кене сейчас, – сообщил он. – Мой отец перенёс операцию, и мне сейчас нужно помочь дома родителям.
– А как же твоя работа? – не удержалась спросить Дарья.
– А, бросил! – беспечным голосом отвечал Питер. – Надоело мне там, слишком тихо. Я привык в больших отелях работать, где много народу, всё время что-нибудь происходит, ну ты понимаешь… А ты почему мне не сказала, что переезжаешь опять?
– Так вот, говорю! – засмеялась Дарья.
– Заранее надо говорить! Я бы тебе квартиру нашёл.
– На этот раз не надо. Моя египетская подружка снимает квартиру в Каусере, и я переезжаю к ней жить.
– Вот те раз! А как же её сирийский бойфренд?
– Уезжает из Египта навсегда. Потом как-нибудь расскажу.
– Ну, ладно, как хочешь. Но такси тебе придётся сегодня взять. Не пожалей денег для своего же блага! Я бы и помог тебе, да не могу, далеко я сейчас.
«Ну, допустим, стащу я во двор все свои вещи, в дальше куда с ними? Вряд ли кто-то из городских таксистов вздумает заехать в наш дворик. Тут же одни недостройки кругом», – продолжала про себя диалог Дарья. Но тут её мысли прервал звонок шефа Ислама:
– Дарья! Я уже подъезжаю! Через десять минут буду у тебя и заберу твои вещи в машину.
Чемодан и сумки давно уже стояли упакованные, ожидая своего часа на выходе из квартиры, и не успела Дарья опомниться, как на пороге показался её египетский «покровитель». Этот дюжий египтянин лёгким движением подхватил чуть ли ни все сразу её сумки, а затем и чемодан, и быстренько закинул их в багажник своего серого автомобиля. Всю дорогу шеф весело болтал и вдохновлено рассказывал о своей новой работе, которую он неожиданно нашёл в соседнем отеле, а Дарье только и оставалось что слушать и диву даваться, как несут её по жизни обстоятельства, вовлекая во всё новые и новые ситуации.
«Я – как тот воздушный шарик, – подумалось ей снова, как и несколько месяцев назад, когда она только приехала жить в Египет, – просто поддаюсь порывам попутного ветра и следую туда, куда он меня несёт. И нет смысла сопротивляться всему этому, всё равно обстоятельства будут сильнее меня».
– Один поцелуй, – сказал вдруг шеф, занеся все сумки в её новое жильё. Он глядел на неё сверху вниз, и Дарья, стоя напротив этого большого мужчины, почувствовала себя совсем маленькой, беспомощной девочкой. Дверь захлопнулась, едва они зашли в квартиру, и, оставшись наедине, ему ничего не стоило сделать с ней всё, что угодно. Дарье снова стало не по себе, и она мысленно прокляла себя за то, что согласилась на эту его помощь: «Ну что тебе стоило взять такси! Уж дотащила бы как-нибудь те сумки до главной дороги. А теперь выкручивайся снова из сложившейся ситуации»
– Что? – переспросила она вслух, изобразив на лице недоумение. Какой ещё поцелуй?
– Ладно, извини, – уловка сработала и, шеф, не сказав больше ни слова, отвернулся и вышел из квартиры.
Дарьин телефон зазвонил, едва за шефом закрылась входная дверь.
– Ну как, перевезла свои вещи? – поинтересовался Питер. – Сколько за такси заплатила?
– Нисколько. Меня хозяин старой квартиры на своей машине подвёз.
– Да ты что? Тот самый, который к тебе приставал?!
– Да он и не приставал…
– Даша, Даша, ну когда ты будешь меня слушаться!
– Да ладно тебе, Питер, всё обошлось. Он просто помог мне занести вещи в квартиру и пожелал всего хорошего.

 

***


Было глубоко за полночь, но Дарье всё не спалось. Да и как могла она спать, когда столько всего важного происходило в жизни её друзей прямо в эту минуту. Место на двуспальной кровати рядом с ней пустовало, а Сафи в аэропорту провожала Ахмеда в дальнюю дорогу. У него был билет до Стамбула, где ему предстояло встретиться со своим приятелем и провести с ним несколько дней в гостинице, ожидая команды отправиться дальше, на берег Средиземного моря, а оттуда – в Грецию. Попав таким образом на материк, и проехав обходными путями половину Европы, беженцы надеялись добраться до «земли обетованной» – Германии…
Пару часов назад они все – Аджай, Ахмед, и Сафи – занесли в их квартиру Сафины сумки и чемодан, и Дарья, уже выключив свет в спальне, услышала, как за ними захлопнулась входная дверь, и в квартире снова стало тихо.
– Классная квартирка! – услышала она вдруг голос Аджая. Значит, ушли только Ахмед и Сафи, а он задержался. Дверь в спальню приоткрылась и в ярко освещённом проёме показалась его стройная фигура. Сердце Дарьи ёкнуло от волнения, но она сделала вид, что спит, отвернувшись от него на бок. Кто знает, возможно, её индийскому другу тоже, как недавно и ей самой, захотелось подойти поближе, присесть на кровать, и разбудить её поцелуем.… Однако постояв в нерешительности на пороге комнаты, Аджай тихонько прикрыл дверь и вышел из квартиры.
Дарья всё ещё не спала, когда Сафи, наконец-то вернулась из аэропорта. Переодевшись в пижаму, она тихонько скользнула на свою половину кровати и свернулась клубочком. В этой полночной тишине Дарья слышала, как подруга тихонько всхлипывала и доставала из коробки один за другим бумажные платочки, но понимая, что никакие слова сейчас уже не помогут, снова притворилась, что спит.
С той памятной ночи прошло несколько дней, но Сафия не сказала ни слова о том, что переживала она в душе после разлуки с любимым. И только однажды, разбирая свои сумки, недавно перевезённые на квартиру, она достала большой поварской нож Ахмеда и, многозначительно подняв его кверху, произнесла:
– А вот это Ахмед не смог забрать с собой и просил приберечь тут до лучших времён. Мало ли что, а вдруг он вернётся?
На то, что Ахмед откажется от этой своей затеи с побегом в Европу и всё же вернётся в Хургаду, надеялись и Сафия, и Дарья, но вскоре Сафи пришла домой после работы и объявила:
– Сегодня ночью Ахмед будет добираться на лодке из Турции до какого-то греческого острова, где их с другими беженцами подберёт большой корабль и доставит в Афины…
– Ахмед… на лодке? – в недоумении переспросила Дарья. – А что за лодка?
– Обычная резиновая лодка, – ответила Сафи. – Он меня утешает, что это «всего лишь» двадцать минут. Но можешь себе представить, что это будут за минуты – без связи, без какой-либо подстраховки, просто лодка в открытом море!
– По-моему, это безумие, – сказала Дарья. В её сознании мигом пронеслись все новостные кадры, увиденные ею по телевизору в репортажах о беженцах, и воспоминания о том, сколько таких несчастных погибло в попытках добраться по морю до Европейских берегов.
– Да, но мы ничего не можем поделать. Только молиться, ведь Аллах милостив, – сказала ей подруга.
В два часа ночи Сафи поднялась со своей подушки, облачилась в длинное одеяние, покрывающее всё её тело и голову, и вышла в гостиную. Дарья тоже проснулась. Она знала, что в ту ночь Сафи не сомкнёт глаз, и будет неистово молиться все предстоящие двадцать минут, которые покажутся им всем долгими, как двадцать часов.
Дарья достала маленькую иконку святого Николая, которую всегда носила с собой, и также зашептала: «Святой Николай, покровитель всех путешественников! Помоги Ахмеду благополучно добраться до суши!»
– Ты не спишь? – спросила её подруга, вернувшись в спальню и увидев, что Дарья сидит на кровати, обхватив колени руками.
– Я тоже молилась за Ахмеда, – отвечала она.
– Спасибо, Дарья. Слава Богу, Аллах был милостив к нам. Ахмед прислал сообщение, что их благополучно подобрал корабль. Теперь остаётся только надеяться, что в Греции им тоже повезёт.
– А потом? – спросила Дарья.
– А потом… Европа. Несколько стран на автобусе, пока не доберётся до Германии. Инша’алла!
Но это было только начало долгого и нелёгкого пути в Европу. Ахмед каждый день звонил Сафи, присылал свои улыбчивые фото на фоне далёких греческих побережий, пока, наконец, не настало время двигаться дальше.
Мелодия звонка в Вайбере пронзила ночную тишину в комнате, где спали девушки. Сафи немедленно взяла планшет и надела наушники.
– Что случилось? – спросила Дарья, когда Сафия наконец закончила разговор. Она не могла понять, о чём говорила её подруга, но что-то ей подсказывало, что звонил именно их сирийский друг.
– Ахмед едет уже Европейскому континенту, – отвечала ей Сафи.
– Слава Богу! А где именно он сейчас, не сказал?
– В том-то и дело, что сказал. Но я подозреваю, что сказал он мне неправду.
– Как так? – Удивилась Дарья.
– А вот так. Вчера он был ещё в Хорватии, а теперь он мне рассказывает, что едет по просторам твоей Родины…
– По Украине?
– Да. Только зачем ему ехать через Украину, если направляется он в Австрию, чтобы оттуда попасть в Германию, а Украина на карте – слишком уж далеко от Австрии.
– Но зачем же ему всё это выдумывать? – Никак не могла взять в толк Дарья.
– А чтобы успокоить меня! Дело в том, что Венгрия ввела прямой запрет на пересечение беженцами её границы и выдала официальное разрешение стрелять без предупреждения в случае, если засечёт нелегалов. И я подозреваю, что едет он как раз через Венгрию, потому что она-то граничит с Австрией, а в Украине ему делать нечего. Ты понимаешь, чем всё это может закончиться?
– Понимаю, – вздохнула Дарья. – Но мы снова ничего не можем поделать.
И опять Сафия достала своё облачение для совершения молитв, а Дарья – иконку Святого Николая и каждая, как умела, предалась молитвам за своего верного друга и его спутника, решившихся на столь опасное и далёкое путешествие.

 

***


Дарья окинула довольным взглядом своё новое жилище. Вся мебель расставлена по местам, квартира вычищена до последней пылинки, большие чёрные тараканы пали смертью храбрых от специального порошка для борьбы с насекомыми – наконец-то её мечта сбылась, и она живёт в Хургаде, в районе Эль Каусер, в уютной и просторной квартире со всеми удобствами. Вот только Сафи что-то долго нет, несмотря на поздний час. Девушки работали по разным графикам, полностью погрузившись в рабочую рутину в своих отелях, и бывали дни, когда они видели друг друга только спящими. Но если кто-то из них задерживался допоздна, то они всегда предупреждали об этом заранее. В этот же вечер Сафия почему-то ничего не сказала Дарье о своих планах.
– Сафи, привет! – воскликнула Дарья, когда в замке входной двери наконец-то щёлкнул замок, и в квартиру зашла её подружка. – Ты сегодня так долго! Ещё немного, и я бы тебе позвонила. У тебя всё в порядке? Как ты себя чувствуешь?
– Как я себя чувствую? – устало переспросила Сафи. ¬– Как в газете.
– В газете? Это как? – переспросила Дарья.
– Знаешь, когда случается что-нибудь особенное, и все начинают об этом болтать, а газетные заголовки пестрят заголовками об этом событии? Так вот, я себя чувствую героиней этих заголовков.
Дарья удивлённо хлопала глазами, не зная, хорошо или плохо то, что ей только что сообщила подруга, и как вообще надо на это реагировать. А Сафи, между тем, продолжала:
– Мы с тобой давно не виделись, давно не говорили по душам. А за это время многое произошло в моей жизни.
– Да-да! – подтвердила её слова Дарья. ¬– Я только про Ахмеда знаю кое-что. Ну, давай, расскажи мне, что там ещё у тебя случилось.
– В общем, Дарья, начну издалека. Как только мы с Ахмедом заключили брак в гаузете, об этом каким-то сразу стало известно всему нашему отелю. Уж не знаю, кто доложил об этом Султану, но на следующий же день он позвонил этому подхалиму Валиду, которого Султан недавно сделал своим заместителем, – ты же помнишь его! ¬ – и ехидно спросил: «Ну, и как там наши молодые супруги?» А Валид ещё тогда ничего не знал про нас и спросил: «Какие ещё супруги?». А Султан ему: «Ну как кто? У нас сейчас только эти двое на повестке дня: доктор Сафия и шеф Ахмед». Что тут началось! Сплетни поползли по всему отелю. Нас стали обливать такой грязью, что я даже не хочу вспоминать всё то, что о нас говорили. А было это, если помнишь, как раз в то самое время, когда тебя выселили из нашей комнаты в «Шедване». И Султан дал указание отделу кадров отобрать у меня право на проживание в служебном жилье. Насовсем, понимаешь? И это притом, что все уже знали, что Ахмед будет уезжать из Египта навсегда, и мы собирались пожить на квартире всего один месяц! Не знаю, кто был источником этих грязных сплетен, но могу предположить, что Султан сыграл там не последнюю роль.
– А вы… – запнулась Дарья в нерешительности.
– Что, хочешь спросить, был ли у нас с Ахмедом секс? – угадала Сафия мысли подруги. Дарья кивнула. – Коран запрещает секс до свадьбы, и у нас его не было. Да, мы провели вместе чудесное время – пожалуй, этот месяц был одним из лучших за всю мою жизнь – но секса не было. Ведь мы просто подписали формальный договор, чтобы можно было официально проживать вместе. А люди здесь понимают это как официальное разрешение на секс. Многие даже активно этим пользуются. Но соблюдающие мусульмане никогда не будут идти против законов Божьих. Женщине позволено заниматься сексом только в том случае, если она готова стать матерью семейства. А в нашем случае, – вздохнула Сафия, – это, к сожалению не возможно. Пока, не возможно.
– Но неужели тебе, – снова спросила её Дарья, – никогда не хотелось просто выйти замуж, стать матерью семейства. Наверняка, твои родители тебя уже сватали и уговаривали выйти замуж «за достойного мужчину».
– Уговаривали. – Грустно улыбнулась Сафи. – Слава Аллаху, мой отец никогда не давил своей властью ни меня, ни на моих сестёр, а нас, как ты помнишь, в семье пятеро. Одной из нас сейчас двадцать девять и она только недавно обручилась со своим любимым – без спешки, зато по любви. Помнишь, я как-то говорила тебе, что у меня был жених, с которым мы встречались шесть лет? Так вот, когда я обнаружила его обман, то немедленно прервала помолвку, и мои родители отнеслись к этому с пониманием. Я уволилась с работы, разослала резюме по отелям Хургады, и вскоре приехала сюда на новую работу в «Корал-Си».
– Угораздило тебя! Попасть в такую дыру, после столичной-то жизни!
– Я благодарна Аллаху за всё, что он мне посылает, ¬– ответила Сафи. – Здесь я встретила настоящую любовь, и даст Бог, мы ещё сможем соединиться.
– Как я тебя понимаю, дорогая! – обняла подругу Дарья.
Какими бы огромными ни казались культурные различия между Украиной и Египтом, в её родном городе действовали всё те же законы семейной морали, что и здесь. Конечно, там никто не тыкал пальцами во влюблённых, принявших решение жить вместе без всяких формальностей, однако матери, как правило, с юных лет вбивали в голову своим дочерям, что главная их задача – выйти замуж и родить ребёнка. По любви или нет – не так уж и важно, главное – родить. И Дарью её родители тоже достаточно рано начали уговаривать «подумать о будущем». Сначала мягко, полушутя, а затем и более жёстко, пугая страшными картинками одинокой старости.
Дарья и до сих пор помнит, как однажды подслушала разговор её отца с мамой на кухне о том, что у них на работе есть парень, который «хочет жениться и просил разрешения познакомиться с Дашей».
– Поженим их, а там и дети пойдут, – радостно приговаривал он, – и всё у нас будет, как у людей.
Семья Дарьи всегда была очень бедной, а отец – простым работягой, и можно было легко предположить, кто был тот парень с работы, которого ей прочили в мужья. Но дело было даже не в материальном положении предполагаемого жениха, а в том, что этот человек хотел просто «жениться, чтобы жениться», даже ни разу не увидев девушку. А Дарья была убеждена в том, что разделить свою жизнь можно только с тем человеком, который бы действительно любил и понимал её как личность, а не только как продолжательницу чьего-то рода.
«Дети быстро вырастут и начнут жить своей жизнью, а я должна буду делить постель с абсолютно чужим мне человеком? – говорила она себе. – Ни за что! Если замуж, то только по любви!»
В тот вечер Дарья, с раскрасневшимися щеками и горящим от возмущения взглядом, ворвалась на кухню и закричала:
– Это что ж у нас за шариат такой! Кто дал вам право, решать за меня, за кого и когда мне выходить замуж и рожать детей?
Родители не ожидали такого поворота событий, и были явно удивлены бунтом дочери. А когда они спросили её, каким же она себе представляет своё будущее, она дерзко ответила:
– Мне нравятся иностранные языки и путешествия! И я хочу жить своей жизнью, а не чужой!
– Ну, ладно, как хочешь, – растерянно сказали они тогда в ответ. – Мы хотели как лучше, но ты нас не поняла.
На этом уговоры выйти замуж прекратились, и Дарья, заметив, что никто из окружающих не понимает её устремлений, стала всего добиваться сама. Сама платила за свою учёбу, сама нашла хорошую работу и сделала карьеру, а когда стало появляться свободное время, то занялась ещё и танцами. Да и на путешествия у неё всегда откладывались какие-то деньги. Однако личная жизнь у неё так и не заладилась. Мужчины приходили в её жизнь, и все как один пытались пристроиться к её успеху. А поняв, что в отношениях с Дарьей всегда нужно развиваться и стремиться к чему-то бόльшему, ворчали «Ты слишком много хочешь от жизни…» и просто уходили. Замужние приятельницы и сотрудницы стали сторониться Дарьи, опасаясь, как бы их драгоценные мужья не глянули лишний раз на одинокую симпатичную девушку. Соседи и родственники смотрели на неё с нескрываемым сожалением. Но она всё также упорно не принимала идею «жениться, чтобы жениться», а «тот самый», который без лишних претензий воспринимал бы её такой, какой она была на самом деле, и разделял бы её взгляды на жизнь и устремления, всё так и не появлялся на её горизонте. И вот теперь она встретила здесь, в далёком Египте, девушку, которая также посмела пойти против общественного мнения ради искреннего чувства любви и взаимопонимания.
– Но это ещё не всё! – продолжила Сафия. – Мой непосредственный начальник, мистер Самех, видя, как я переживаю из-за всех этих сплетен, решил тогда как-то меня утешить и пригласил съездить в Эль Гуну на обед.
– И ты поехала? – спросила Дарья.
– Поехала. Он пригласил ещё двух наших коллег, всё выглядело, как деловой обед, и я не могла отказаться. И вот шли мы тогда по тем мостикам и дорожкам – там очень красиво и романтично – зелень, искусственные каналы – ты же знаешь, Эль Гуну называют египетской Венецией – а у меня в голове только и звучало: «Ну почему, почему, я гуляю здесь не с Ахмедом!». А сегодня мистер Самех снова пригласил меня в ресторан после работы, сказав, что ему надо сообщить мне что-то очень важное. Я спросила его, почему он не может мне сказать эту важность прямо в нашем кабинете. Но он отказался объяснять и стал настаивать на походе в ресторан. Ну, что мне было делать? Он же мне начальник как-никак. И что ты думаешь, он мне стал говорить за ужином?
– Просить твоей руки и сердца? – полушутя спросила Дарья.
– Именно! Ещё месяц назад он, кажется, был вполне счастливым семьянином – или просто искусно прикидывался таким – а теперь вдруг, пожалуйста! – его брак распадается, сердце разбито, и он просит меня разделить с ним его грусть-тоску, и принять его предложение руки и сердца.
– Я надеюсь, ты отказала ему? – спросила на всякий случай Дарья.
– Ну, конечно! Он меня ещё потом долго расспрашивал, почему это я не согласна на его замечательное предложение, да не состою ли я до сих пор в романтических отношениях с кем-либо.
– А то он не знает! – возмутилась Дарья.
– Конечно, знает. Все теперь знают, – грустно вздохнула Сафия. ¬– Не представляю, как я теперь буду работать с ним в одном кабинете. – Да, кстати, моё заявление на компенсацию расходов на съёмное жильё Султан так и не подписал. А твоё?
– Я только недавно его подала, но я спрошу в отделе кадров.

Еще интересная статья...

октября 09, 2016

Мои дни в Сахл Хашиш

in О недвижимости Египта by Анастасия Осама
Моя семья обрела резиденцию в Сахл Хашиш больше года назад. С этого момента, наша жизнь кардинально изменилась. В ней появилось то, чего раньше не было, а именно наивысшее качество существования. Не думайте, что если я проживаю в Хургаде, то ничего не смыслю…

 

***


– Короче, есть тут нечего, – резюмировала Ангела, вернувшись с обеда. – Теперь я не удивляюсь, почему гости так часто жалуются на питание в наших ресторанах.
– Зато над нами миллион начальников, и каждый считает своим долгом спросить, сколько у нас сегодня положительных отзывов об отеле на сайте, – заметила Маргарита. – А с чего же им быть при таком отношении? Ведь невооружённым глазом же видно, что продукты для кухни закупают самые дешёвые, а дерут с туристов за путёвки втридорога.
– Нет, ну вы видели! – подошла к ним Кристина, вся пылающая от возмущения. – Они и здесь решили сэкономить! Теперь вместо двухсот пятидесяти фунтов, нам за жильё будут компенсировать всего двести!
– Это кто тебе такое сказал? – не поверили своим ушам девушки.
– Я только что из отдела кадров.
Валид был очень исполнительным сотрудником отдела кадров. Он никогда не спорил с начальством, всегда был под рукой, и в любых спорных ситуациях становился на сторону администрации отеля. Ещё бы, ведь сотрудники приходят и уходят чуть ли не каждый день, а руководство всегда остаётся неизменным. Такое поведение не могло пройти мимо внимания лиц, ответственных за продвижение по службе, и в один прекрасный день скромный инспектор по кадрам превратился в заместителя начальника отдела.
Когда девушки гест-релейшнз зашли все вместе в маленький душный кабинет административной части огромного отельного здания, заместитель начальника кадровой службы группы отелей «Корал Си» гордо восседал в своём кресле и невозмутимо перебирал на столе бумаги.
– Так всегда было двести, – сказал он, уверенно переводя взгляд с одной девушки на другую. – И в соседних отелях тоже всем выделяют на жильё по двести фунтов. Это вы просто забыли.
– Я, конечно, иногда забываю некоторые вещи, но то, что я собственной рукой написала в заявлении всего месяц назад, помню отлично. Где наши заявления? – решительно сказала Маргарита.
– В отделе финансового контроля. Спросите у них, может, они знают больше.
Финансисты долго открывали одну за другой пыльные папки, вздыхали и просили зайти завтра, поскольку, вполне вероятно, что именно завтра Аллах окажется более милостив к ним, чем сегодня, и поможет им найти эти злополучные заявления, которые неизвестно куда запропастились в недрах их огромных рабочих шкафов.
– Мы не уйдём отсюда, пока не увидим свои заявления! – заявила Ангела.
Время шло, часы на белой, отштукатуренной стене неумолимо тикали, отсчитывая минуты, оставшиеся до конца рабочего дня, но девушки упорно сидели в ожидании доказательств своей правоты.
– Так вот же они! – вдруг хлопнул себя по лбу один из финансистов. – На столе лежали, а я и не заметил.
Каждая из сотрудниц взяла в руки своё заявление и ахнула от возмущения и удивления: написанная ими сумма «250 фунтов» в каждом заявлении была перечёркнута чей-то чужой рукой, а сверху написано «200».
– Наше руководство недавно приняло решение сократить иностранным сотрудникам расходы на жильё. Теперь вам будут выплачивать по двести фунтов, – развели руками египтяне в ответ на возмущённые возгласы гест-релейшнз.
– И они даже не посчитали нужным предупредить нас об этом? Просто перечеркнули и написали сверху всё, что им вздумается? Почему было сразу не написать «ноль»? – продолжали возмущаться они.
– Мы только исполнители, – сказал один из клерков.
– Хотите, идите жалуйтесь мистеру Султану. Но сегодня его нет в офисе, приболел он, – добавил второй.
– Да пусть эти деньги пойдут ему на лекарства! – в сердцах кинула Дарья и, выбежав из кабинета финансистов, пошла снова в отдел кадров.
– А где моё заявление? – спросила она Валида. – В отделе финансового контроля я видела все заявления, кроме своего.
– А ты его разве тоже подавала? – удивлённо вскинул брови Валид.
– А зачем бы я тогда сюда ходила? – ответила вопросом на вопрос Дарья.
– Не знаю. Я твоего заявления не видел, и у меня его нет.
Вне себя от ярости Дарья побежала наверх и направилась прямиком в кабинет мистера Ханни, фронт-офис менеджера отеля «Сан-Стар». Этот человек всегда вызывал у неё уважение и создавал впечатление самого благоразумного и рассудительного сотрудника во всём отеле. Он обладал замечательной способностью найти общий язык с кем угодно, даже с самым капризным и недовольным гостем, и памятуя об их «общем деле», именуемом Украинским культурным центром, Дарья надеялась уговорить его заступиться за них перед Султаном. Но зайдя к нему в кабинет, Дарья застала фронт-офис менеджера за бесконечным телефонным разговором, а по тону мистера Ханни поняла, что спорит он о чём-то чрезвычайно важном и к тому же очень зол.
– Я занят, зайди в другой раз, – сказал он, оторвав трубку от уха.
Рабочий день подходил к концу, и было уже самое время выходить, чтобы не опоздать на «леди-бас», поэтому Дарье пришлось отложить этот разговор до завтра.
– Я сегодня такой счастливый! – неожиданно объявил мистер Ханни на следующее утро, едва Дарья зашла к нему в кабинет, чтобы забрать статистику жалоб гостей за прошедшую ночь.
От его вчерашней раздражительности не осталось и следа, и лицо менеджера сияло самодовольной улыбкой.
– Представляешь, мне вчера позвонил Султан, – продолжал он, – и начал угрожать, что он сделает всё возможное, чтобы закрыть наш культурный центр. «Я, – говорит, – Дарью твою из «Шедвана» уже выгнал, и бизнес твой тоже закрою».
– И чем же ему наш центр так помешал? – удивлённо спросила Дарья. Ни на минуту не сомневаясь в подлости намерений начальника кадровой службы, она всё ещё не могла поверить в то, как велики могли оказаться пределы его мстительности.
– Дело в том, что Хассан ушёл из этого отеля со скандалом и ушёл не в другой отель, где Султан мог задействовать свои связи и испортить ему репутацию, а организовал свой бизнес. Не без моей помощи конечно! Вот Султан и решил всю свою злость на мне выместить.
– А я тут при чём? – на всякий случай спросила Дарья.
– Ну, у тебя же тоже конфликт с ним был. А он этого не любит. Вот он и ищет способы, чтобы отомстить. Но я их не боюсь, – довольно ухмыльнулся он. – И знаешь почему? У меня отец – большой начальник в местной полиции. И если хоть кто-нибудь из них посмеет мне мешать, то у них очень скоро начнутся неприятности. Уж поверь мне, им есть что скрывать от полиции, и лучше им со мной не связываться. Я Султану так об этом и сказал!
Россказни мистера Ханни о папаше-начальнике можно было счесть за хвастовство, но в том, что у мистера Ханни всё же были кое-какие связи с полицией, Дарья убедилась очень скоро.
«Завтра в отеле будет рейд полиции. Предупреди всех девушек, у кого нет разрешения на работу, чтобы на ресепшен приходили в обычной одежде. Униформу возьмите с собой. И получите гостевые браслеты, как только зайдёте в отель!» - пришло ей СМС-сообщение поздно вечером на телефон.
Дарья немедленно переслала сообщение всем сотрудницам, чьи телефоны были в её адресной книжке, и на всякий случай громко объявила утром в «леди-басе»:
– Девочки, сегодня в наших отелях будет полиция! У кого нет разрешения на работу, примите меры!
– А ты откуда знаешь? Так у тебя, оказывается, связи в полиции! – зашумели в ответ девушки.
– Я вас предупредила, а вы уже сами решайте, что с этим делать, – сказала Дарья.
Из всех гест-релейшнз в отеле «Сан-Стар» разрешение на работу было только у Дины, поэтому она осталась возле столика одна, а всех остальных девушек отправила на территорию, общаться с гостями.
– Униформу пока наденьте, но не уходите далеко. И держитесь все вместе, – добавила она. – Я сообщу вам, когда полиция зайдёт на ресепшен. Спрячетесь в спальных корпусах!
– Тогда идёмте есть мороженое! – Предложила Ангела. – Надо же время от времени тестировать, чем там угощаются наши дорогие гости.
И девушки, воспользовавшись ситуацией, отправились совмещать приятное с полезным. Они как раз успели доесть свои порции, когда Дарье на телефон пришло обещанное сообщение.
– А сейчас бегом к ближайшему лифту и в коридоры! – скомандовала она. – Полицейские уже на ресепшен!
– Нелегалы! Мы самые настоящие нелегалы! – бормотала Маргарита, остановившись где-то посреди коридорных лабиринтов в спальном корпусе. – Давайте тут постоим. Вряд ли полиция будет здесь нас искать.
Девушки захихикали. Несмотря на то, что им всем угрожала реальная опасность, их почему-то охватило какое-то безудержное веселье, смешанное с азартом, который, наверное, испытывают мятежники или грабители, идущие «на дело». При этом все были абсолютно уверены в том, что им всё сойдёт с рук и ничего не будет, даже если полиция их всё же поймает.
– Ну, разве мы виноваты, что наше руководство не хочет платить за наши визы и разрешения на работу? – переговаривались они между собой вполголоса, чтобы гулкое эхо не разлеталось по всем коридорам спальных корпусов. – Это должна быть их забота, вот пусть они и решают, как оправдаться перед полицией.
– Они-то оправдаются, – заметила Ангела. – И скорей всего, на территории отеля до нас полицейские тоже не доберутся. А вот в городе нам с ними надо быть поосторожнее. Я даже слышала, что если ты идёшь по городу в униформе, то полиция может остановить тебя и попросить документы. А если у тебя нет рабочей визы, то они могут запросто упечь в каталажку до выяснения обстоятельств. И я лично очень сомневаюсь, что мистер Султан станет беспокоиться о нашем освобождении из-под ареста.
– Я тоже такое слышала, – поддакнула Агнешка. – Так что теперь вы как хотите, а я буду приносить униформу с собой в сумке и переодеваться где-нибудь тут, в отеле. «Калабуш» в мои планы не входит!
Дарье тоже было известно арабское слово «калабуш», означающее ту самую камеру предварительного заключения, в которую можно было легко угодить за отсутствие официального разрешения на работу. А потому Дарья, как и все остальные её сотрудницы, решила поработать над своим новым образом для долгих переездов на работу и обратно. Новые босоножки, изящный плетёный поясок, немного фантазии, и от скучной отельной униформы осталась только белая блузка, которая отлично шла к её любимым бежевым льняным брючкам-капри. А в довершение своего образа, она достала из чемодана маленькую льняную кепочку, купленную когда-то на распродаже в бутике французских аксессуаров.
«Уж если менять образ, так со вкусом, – сказала она себе, вертясь перед зеркалом. – Теперь ни одна полицейская собака не признает во мне нелегальную сотрудницу отеля!»
И не успела она зайти в служебный автобус, как ей на планшет прилетело сообщение от Аджая:
– У тебя что, новый поклонник?
– Нет. А что?
– Ты потрясающе выглядишь в этой кепочке.

 

***


Дарья свернула с Шератона и оказалась в тёмном, совсем неосвещённом переулке, ведущем к вилле, арендованной Украинским культурным центром.
– Ну и темнота же здесь! – услышала она за своей спиной. – Как они здесь ходят вообще? Кстати, вы не слышали, что за собрание здесь будет сегодня? В прошлый раз такими вкусными варениками кормили!
– Сегодня вареников не будет, – сказал Дарья. – Обсуждать будут дальнейшую судьбу культурного центра.
В огромном холле помещения культурного центра собралось немало любопытствующих, сочувствующих, и прочих неравнодушных представителей украинской диаспоры. В этой разношерстной толпе Дарья успела разглядеть и совсем новых людей, и ставших уже знакомыми лица, с которыми она успела познакомиться на прошлых собраниях культурного центра.
Многие пришли с детьми, отчего в зале стоял невероятный шум и гам, и собранию пришлось назначить пару ответственных родителей, способных отвлечь и утихомирить подрастающее поколение эмигрантов.

– Я собрал вас всех здесь, – торжественно начал свою речь Хассан, чтобы сообщить очень неприятную новость. А именно: судьба Украинского культурного центра под угрозой!
– Да кому могут помешать наши посиделки за чаем с крендельками! Что за шутки, Хассан! – послышались возмущённые возгласы из зала
– Я не шучу, – продолжал египтянин. – Дело принимает очень серьёзный оборот. Когда я начинал этот проект, то думал лишь о том, как объединить людей, проживающих в нашей прекрасной стране, как сохранить и приумножить все те таланты и культурные ценности, которые, несомненно, есть у каждой нации. И мне даже в голову не могло прийти, что найдутся люди, которым помешают эти благие намерения.
– А вот пусть бы все эти нации сами брали и объединялись! Своих мозгов что ли нет? – послышался чей-то ехидный голос.
– Этот проект задумывался как своего рода бизнес, а культурный центр планировался только как его часть, – парировал Хассан. – К сожалению, по нашим законам, такую организацию мог основать только египтянин. Да и, я думаю, ни для кого не секрет, что бизнес в Египте вести в сто раз легче, если хотя бы один партнёр в нём будет из местных. Так вот, у меня был план, и были партнёры, которых я считал своими друзьями. Но последние события показали, что для осуществления планов недостаточно просто иметь деньги.
– Так что случилось? Хассан, не тяни, выкладывай всё начистоту! – зазвучали нетерпеливые крики вперемешку с детскими воплями и просто гулом голосов собравшихся представителей диаспоры.
– Мне бы не хотелось никого порочить, – продолжал Хассан, – но мне так думается, что если люди позволяют себе после первого же собрания выкладывать на Фейсбук фотографии с подписью «МОЙ Культурный центр», то они не имеют права называться партнёрами. И не важно, сколько денег они готовы инвестировать. Поэтому, я хотел бы предупредить всех вас, что отныне директор здесь только один, и кто бы вам что ни говорил, не слушайте никого, кроме меня.
«Вот тебе и раз! – подумала Дарья. – Получается, что не только мы, украинцы, не умеем объединяться, но гордыня и борьба за власть может запросто увлечь и египтян».
– Я взял кредит в банке и собираюсь в одиночку развивать этот проект, – продолжал тем временем Хассан, потрясая в воздухе копией справки из банка. – И это будет моим ответом всем тем, кому интересно, сколько миллионов я собираюсь заработать на этих языковых курсах. Как видите, я даже вкладываю заёмные деньги, лишь бы осуществить проект, о котором давно мечтал. Хотя, честно говоря, я уже пожалел и об этом. Дело в том, что я стал получать письма с угрозами. Мне угрожают физической расправой, если я не прекращу свои попытки развивать Культурный центр.
Зал загудел с новой силой.
– А куда же смотрит полиция? – спросила какая-то молодая особа, очевидно, не так давно приехавшая жить в Египет.
Хассан только развёл руками, а эта немного наивная реплика потонула в очередном всплеске эмоциональных возгласов всех присутствующих.
– Полиция живёт своей жизнью, а мы – своей, – сказал он. – Наверное, этим людям неизвестно, что такое мечта, и на что человек может пойти ради её осуществления. Но мне очень не хотелось бы окончить свои дни здесь в Хургаде от чьей-то шальной пули только потому, что кому-то помешала наша культурная деятельность. Так что не удивляйтесь, если из этого проекта ничего не получится, и в скором времени я сложу свои полномочия.
– И правильно! – вдруг истерически закричала певица Агнесса, которая так проникновенно исполняла гимн Украины и украинские народные песни на торжественном открытии центра. – Это моя страна! И центр тоже мой! Да если бы не я, так ничего бы у вас тут не вышло! Я и аппаратуру привезла, и полконцерта на открытии провела, а что делала так называемая инициативная группа? Вырезала бабочек из бумаги для стенда?
– Вот ненормальная, – начали переглядываться между собой девушки, стоящие рядом Дарьей. – У неё явно мания величия. Вот из-за таких вот истеричек у нас ничего хорошего и не получается.
– Да если бы только она, – вздохнула Дарья. – Вы только посмотрите, что здесь делается!
Любопытствующие граждане, пришедшие на собрание в надежде попасть на бесплатную раздачу вареников, уже поняли, что ничего, кроме споров и разговоров, их здесь ничего не ожидает, и незаметно удалились, а те кто остались, уже успели разделиться на группки и яростно доказывали что-то друг другу. Крича и размахивая руками, они, казалось, уже ничего не замечали вокруг и напрочь забыли, зачем они сюда пришли.
«Где два украинца – там три гетьмана», – снова мелькнуло в мыслях у Дарьи.
– Да уж, – кивнула в ответ девушка из инициативной группы, – но что бы там ни говорили, другого такого директора Украинский центр больше не найдёт. Собственноручно отмывать туалеты от грязи, объединять людей и отбиваться от нападок недоброжелателей мог только Хассан.
– Украина всегда была христианской страной, и нечего сюда лезть со своим мусульманством! – продолжала тем временем кричать Агнесса.
– Ну, что касается меня, – попытался разрядить ситуацию Хассан, то я вообще мусульманин только по рождению. Если хотите знать, мои личные убеждения гораздо ближе к даосизму, и я с уважением отношусь к любому вероисповеданию. Ну а если здесь нашлись украинки, желающие включить в программу культурного центра встречи мусульманского клуба и пообсуждать религиозные вопросы, которые их волнуют, так что же здесь плохого? Ведь все знают, что многие европейки живут здесь в браке с египтянами и приняли религию их мужей.
– Не может такого быть в Украинском центре! Украина – христианская страна! – не унималась Агнесса.
– Я выйду покурю, – сказал Хассан и вышел на улицу.
Шум, споры и взаимные обвинения только усилились, и стало очевидно, что ждать окончания этого балагана не имело никакого смысла.
Попрощавшись с теми, с кем уже успела подружиться во время нескольких встреч на собраниях диаспоры, Дарья вышла на крыльцо. Агнесса всё ещё что-то доказывала, отчаянно размахивая руками, а вокруг неё собралась «группа поддержки». Хассан нервно курил и пытался что-то сказать в ответ.
– Извините! Можно Вас на минутку! – обратилась Агнесса к Дарье. – А Вы за мусульманство или за христианство?
– Я – за мир во всём мире, – отвечала Дарья, и повернувшись спиной ко всей этой компании, пошла прочь.

Прочитано 5615 раз Последнее изменение Среда, 20 сентября 2017 17:58
Спасибо, что читаете мой блог. Пожалуйста, возвращайтесь скорее, а я постараюсь порадовать Вас новыми записями!
 
Я, Анастасия Осама
Немного обо мне.


Египет стал моим домом много лет назад, я с удовольствием делюсь своим опытом жизни в этой солнечной стране.

Жду Ваши комментарии и предложения тем для статей. С радостью отвечу на Ваши вопросы.
 
 

Anastasia osama verh

Анастасия Осама

Резидент Египта с 2008 г.
Добавляйтесь в друзья и получайте анонсы статей!
    

Получать новые статьи Блога

Сегодня читали...

Мистический Египет. Рассказ о собаках.

Египет вдохновляет, а мой Блог продолжает быть открытой площадкой для талантливых писателей, которые хотят поделиться своим творчеством о Египте с…

Египетский стиль в интерьере

Что же такое египетский стиль? Египетский стиль - один из самых древних стилей интерьера, который можно сразу узнать по деталям…

Из Египта в Европу

В этом году мы решили посетить "старушку Европу". Арабская культура, конечно, богата и каждый раз удивляет в своих проявлениях...но она…

Кто тут?

Сейчас 2599 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Меню

Сейчас читают

  • Кому азан мешает спать?
    Кому азан мешает спать? Помните того мужика, что стену ковырял в доме, так вот он все никак не уймется и продолжает бомбардировку вопросам моего и так закипающего на жаре мозга. На этот раз ему интересно знать как его величество…